В колонках играет - Depeche Mode - Clean
Настроение сейчас - Falling outof this world

Сегодняшний день навёл на мысль...

Принцип Олимпийских игр – «Главное не победа, но участие». Это девиз первых игр, но далеко не последних. О чём это говорит? А говорит это о том, что общество меняется, при чём меняется то ли незаметно для себя, то ли не хочет признаваться себе в этом. Скорее оба этих фактора «действуют» сообща.

Что нам дало всеобщее просвещение? Действительно ли оно подняло толпу до уровня интеллектуальной элиты, дав право (я подчёркиваю именно право, а не возможность этим заниматься) всем и каждому принимать участие в формировании общества, или же оно прикрыло человеческую суть, запрятало под покровом «образованности» всё ту же животную тупость? Думаю, для многих будет очевидно. Но вместе с животными инстинктами «новые» люди привнесли и новые веяния в морали. Ещё в начале прошлого века было сильно сословие избранных. И пусть даже они не были наделены от природы талантами или умом, но строгое воспитание и осознание себя как класса владык накладывало на них отпечаток необходимости в каждом своём действии показывать своё превосходство. Их отношение к себе подобным отличалось от отношения к черни. Они были терпеливы и относились с уважением к тем, кто был с ними наравне наделён властью. У черни совсем другая психология. Веками она вынуждена была выживать. Неудача другого радовала их, потому что это говорило им о том, что они сильнее, о том, что они лучше приспособились. Взаимопомощь скорее рассматривалась как глупость, чем благодеяние, они не могли себе позволить ни храбрость, ни славу, т.к. и то, и другое грозило им уничтожением. Каждый из них прятался в толпе, смешивая свою индивидуальность в толпе. Со временем она совершенно исчезла из этих кругов населения.

Олимпийские игры родились в Древней Греции, матери человека. В том месте, где наиболее ярко и всеобъемлюще проявилось осознание своей индивидуальности, своей силы. Они были соревнованием людей, каждый имел свободный доступ на игры и каждый участвовал в соревнованиях для себя. Та же идея легла в современные игры. Но не с проста мы помним создателя (возобновителя?) новых олимпийских игр как Барона фон Кубертена. Его титул будто бы и не важен, но, возможно, он потом натолкнёт исследователей на ту мысль, которую я хочу изложить в этой записи, возможно он будет кратчайшим путём к моим выводам в обход сложным социологическим теориям. Олимпийские игры были возобновлены как соревнования избранных, но со временем превратились в арену выяснения отношений, когда мир был переполнен пропагандой. В первых новых Олимпийских играх принимали участие люди, которые сами работали над собой, которые хотели найти себе равных соперников и утвердиться в своих глазах. Поражение от достойного для них значило признание своих сил.

ХХ век политизировал всю жизнь, всё проявление человеческого, как индивилуальное, так и социальное. Долгое время страны пытались показать своё превосходство путём побед над соперницами в Олимпийских играх. Но системы распались и мир понемногу отошёл от бесконечных лозунгов. И тут-то сильнее всего себя стала проявлять толпа. Поколения масс-медиа, эра информационных технологий. Мы только об одном забыли, о самом, на мой взгляд, важном, о том, кто пришёл властвовать в этот новый век. Мне кажется, что ещё никогда чернь не обладала такой властью, как сейчас. Эта так называемая демократия отобрала власть у привыкших править и отдала (чернь сама взяла) нё тем, кто привык присмыкаться. Это можно прекрасно рассмотреть на примере моей страны, если нужны конкретные примеры, но я не хочу на этом останавливаться, слишком долго я был среди всего этого, чтобы возвращаться. Сейчас в Европе (а я говорю исключительно об этой цивилизации) не осталось почти духовности, не осталось нематериальных мотиваций. Возможно, кто-то мне скажет, что человечество вышло из той стадии, на которой ему приходилось обманывать себя, объясняя непонятное сверхестественным, ограничивая поведение моралью. Но я скажу, что если кто-то и прошёл эту стадию, то только не человечество в целом, а небольшой круг людей, наделённых даром видеть. Возможно, ослеплённые прозрением они ринулись к людям со своими идеями, они открыли им дорогу в новый мир. Но чернь способна была лишь усвоить поверхностные признаки того, что открылось немногим. В душе они оставались такими же животными, но сразу же применили новую мораль, потому что было удобней. Они освободили себя от пут, которые накладывало на себя избранное общество и допустили вседозволенность, фальшь, вульгарность в куда большей степени, чем избранные. Но они научились прикрываться «старыми традициями» интеллигенции, законами.

Посмотрите на спортсменов, которые принимают участие в Олимпийских играх. Конечно, среди них есть те, кто приходят туда ради возможности найти себе равных, но многие – выходцы из толпы. И они помнят, толпа не знает имён, она может запомнить лишь победителя. Состязание как таковое теряет всякий смысл, оно поглощается желанием вырваться вперёд. Но людям не нужна честность. Они прикрываются «старой доброй моралью», а сами заставляют спортсменов приступать закон. Почему на это идут? Потому что от них это требуют. То желание, которые выказывает толпа, тот культ, которым они обвивают победы явнее всего толкает на преступление против старой морали её же выходцев. Это закон, который куда сильнее, чем записанный на бумаге. Толпе доставляет удовольствие смотреть как преступают его, а потом судить по нему преступивших. Это издевательство над старым миром, с таким же тупым весельем обезьяны разрывают забытые книги ненавистных им людей, непонимая какой смысл в них утаён. Они скалят зубы, они кривляются, будто говоря: «Вот, посмотрите на свои ценности! Мы топчем их и нам ничего за это не будет! Мы можем!» Лишённые власти, они не представляли собой никакой угрозы, но теперь они ведут этот мир в тупик, они прокладывают дорогу, совершенно забывая о земле, которая под ними и пропастях, которые ещё впереди. Они вновь и вновь ошибаются, но не имеют способности помнить и делать выводы. Это настолько бессмыленно. Зачем? Зачем всё, когда оно не имеет смысла?

Мы не в праве отвечать на вопрос, что будет завтра, но можем попытаться рассмотреть, что сейчас. Те немногие, которые пытаются видеть, и то видят чаще всего вчерашний день и гадают о будущем по нему, упуская самое важное, упуская то, что уже может сожрать их сегодня.

Мы не обречены, не в праве человек говорить об этом, пока остался хотя бы один жив, но мы больны, и надо излечить людей от этого, надо избавиться от свободы и демократии, которая дана нам всем. Как свободный рынок потерпел крах, прежде чем пришло осознание необходимости вмешиваться в него, так и политический потерпит фиаско. Другое дело, какой ценой это случится?