В колонках играет - Roxette - Queen of rainЯ пишу, чтобы не спать. Я смотрю на неё, не зная, кто создал её, в чьей голове родился её образ. Я не знаю того человека, который думал о ней, возможно, как это делаю сейчас я. Не знаю, возможно ли любить картинку больше любого живого человека. Мне нравится на неё смотреть. Я наделяю её всеми теми качествами, которых боюсь и которые хочу встретить в человеке. Я обманываю себя лишь за тем, что не хочу искать правды вокруг себя, он мне, вроде как, и не нужна. Каждый раз я нахожу этот нарисованный образ. (именно нарисованный, фотографии возбуждают в моём воображении мысли о том, что за ними живые и несовершенные люди), каждый раз этот образ другой, но каждый раз внутренний её мир совершенно ничем не отличается.
Болезнь ли это? А стоит ли мне от этого избавляться? Действительно, нужно ли спускаться на землю к простым людям? Может я смогу найти (или наделить) её, с такими качествами, которые прячу в картинку, за картинку, за этот идеализированный образ. Стоит ли мне избавляться от этого желания? Ведь из-за этого я не могу никого подпустить к себе хоть немного ближе, чем любого человека, любого встречного.
Вот я уже не задаюсь вопросом "кто Я?", мне уже становится интересно, с кем же этому я предстоит жить впереди. Я оглядываюсь вокруг себя... Действительно, как жить дальше с таким отношением к жизни-то? Я всё откладываю на завтрашний день, хоть и говорю себе, что всё возьму сегодня, что смогу. Говорю себе, но не беру. А от чего? Действительно ли так уж пусто вокруг меня? Или пуст и глух я для других, окружающих меня? А? Что скажешь на это?
Всё жду завтрашнего дня, надеясь, что в нём повторится вчерашний, который остаётся всё дальше и дальше позади меня...
...
В том саду росли яблони. С первого мгновения, как яблони начали цвести, с них опадали лепестки. Падая, они превращались в снежинки и устилали всю землю под собой снегом. Это было настоящее чудо. Никто не верил в это, но, раз увидев такую красоту, никогда уже не мог её забыть. И к яблоням приходили всё новые и новые люди. А лепестки падали, покрывая землю всё большим слоем снега. И до того ослепительно белыми они были, что люди поверили, будто это второе солнце родилось на их земле. Когда упал последний лепесток, земля под яблонями замёрзла. Погибли яблони.
Так родилось божество. Сперва это была скорбь об утраченной красоте. Те кто видел яблони, не хотел верить в утрату и называл лжецами других, которые говорили о смерти яблонь как о величайшем горе. Они не видели засохших деревьев, и свет всё ещё жил в их сердцах. Потом были другие, которые только слышали о красоте деревьев, но, придя в сад, не нашли ничего. Они называли лжецами тех, кто видел яблони и говорил об их красоте, потому что они обманулись в своих ожиданиях, их вера была слаба, и они отреклись от неё. Прошло время. Видевшие рассказывали о небесном сиянии своим детям, для которых слова родителей были святы. И вера в свет поселялась в их сердцах, она переходила от отца к сыну, от матери к дочери, она была крепчайшим звеном, связывавшим эти родственные души. Общая вера в красоту держала людей вместе, лучше всяких слов и уговоров.
Легенда о красоте была столь великолепна, столь свята, что дети стали поклоняться ей. Символ чистой красоты, его воспевали поэты, о нём говорили влюблённые, к нему обращались художники. Постепенно исчезнувшая красота заполнила всю жизнь этих людей. Всё сильнее они привязывались к чистоте. Сменилось ещё одно поколение, на свете почти уже не осталось людей, кто видел цветущие деревья. Но каждый знал всё о красоте и даже больше, чем было на самом деле.
В это время в саду выросла молодая роза. Настало время, и она явила миру свою красоту. Яркую, сильную, полную радости новой жизни. Но эти ценители красоты проходили мимо. Ни один не взглянул на новое чудо. Ни один не заметил красоты, затмевавшей всё, когда-то рождённое миром, потому что поклонялись они совершенно другой красоте. Они поклонялись смерти, которая постигла яблони... Им не нужна была живая красота, они боялись её, боялись её свободы, её торжественной пресыщенности жизнью.
[700x525]