ОДЕЖДА

В смысле одежды мужчина я тихий, смирный. Никаких ярких цветов, декоративных элементов и украшений. Сколько себя помню, всегда преобладали войсковой покрой и маскировочные тона. У моей куртки множество карманов и капюшон, на брюках тройные швы и два отделения для ножей, шапка раскладывается чуть ли не в зонтик, ботинками можно запинать животное довольно крупных размеров. Все крепкое, практичное, всесезонное. Если Родина, не дай Господь, позовет, я в полной экипировке буду стоять у подъезда ровно через минуту. И соратники-партизаны в стылом подмосковном лесу будут взирать на меня с почтением. Вот он, человек, которому не страшны погода, климат и отсутствие утюга. Который, расстегнув на себе пару молний и дернув одну веревочку, может сделать из своей одежды жилище. Которому все нипочем даже тогда, когда намертво замерзшая в автомате смазка не позволяет передернуть затвор. Не позволяет, п-паскуда… Э-э-эть! Никак не получается… И не надо! Я знаю много слов на многих языках мира и плохо ориентируюсь на местности. Если Родина, Боже упаси, позовет, я черт-те куда заведу любой вражеский отряд любой численности. Да, я в глубине души партизан. Одеваюсь поэтому соответственно.
Впрочем… Если открыть шкаф… То можно увидеть и нечто совсем другое. Вот они, висят рядышком. Два костюма удивительной красоты. Из необыкновенной ткани. Придуманные и сшитые с такой выдумкой и умением, что хочется снять шляпу вместе с прической. Два костюма. Один с отливом, другой без. Один роскошный, другой шикарный. Два чуда, сотканных из блеска и праздника. Их в одном экземпляре изготовил по персональному заказу неслабенький зарубежненький кутюрье. И стоили они очень дорого. Очень! Так дорого, что до сих пор ежишься, вспоминая…

…Как у тебя на глазах ярким пламенем сгорает к чертовой матери весь твой дом со всеми твоими шмотками, книжками, со всеми его подоконниками и крышей. Твой только что построенный и еще не застрахованный совсем не крутой, но такой милый и уютный родимый дом. Бабка-соседка нечаянно подожгла свой, ветер-подлец намеренно запалил два стоящих рядом других. Итог вялой неторопливой борьбы пожарного расчета с пожаром: три-ноль в пользу пожара. Три дотла сгоревших строения и абсолютный ноль шмоток, книжек и денег… Только то, что на себе и в карманах. А что в карманах? Ну-ка, ну-ка… Самое главное. Записнуха и телефон.
- Алло, Ефим Залманович! Шестаков звонит. Добрый день. Ну, не то чтобы очень добрый… Тут у меня дом догорает. Да, мой. Да, на самом деле. Такое яркое зрелище, очень хочется поделиться. Пожарные? Приехали, да. Констатировали пожар. Ждут, когда потухнет, чтобы начать работать. Как? Нет, ничего не спасли. Что? Нет, нет, все живы. Чего делаем? Ждем, когда потухнет, чтобы посыпать свеженьким бошки. Лично я уже жду крупную медаль за двойную отвагу на пожаре. Бабку вытащил дважды, она кидалась с разбегу, хотела разделить участь своего имущества и жилья. Что? Жена? В норме, в норме… Говорить пока не может, а так все в полном порядке. Что? Да, спасибо. Да, спасибо вам. Едем.
Когда писатель-юморист в одночасье становится гол, бездомен и нищ, ему трудно сразу начать шутить, чтобы зарабатывать деньги. Он что делает? Он просит помощи у друзей и знакомых. И получает ее. Всякую. Пальто, штаны, рубаха, пиджак – Шифрин носит примерно тот же размер, что я. Юбка, свитер, шарф, куртка – Клара Новикова ростом примерно с мою жену. Мы одеты. Мы сыты. У нас в кармане шуршит. Мы сидим у приютивших нас друзей и спокойно рвем на себе волосы. Все ужасное позади. Впереди лишь страшное и тяжелое. Начинать жизнь сначала.

Вот они висят, два великолепных костюма, подаренных Шифриным. Я редко снимаюсь и выступаю, поэтому они как новые. Надеть их с какой-либо другой целью мне в голову не придет. Не по Сеньке шапка. Я вообще считаю, что в условиях России лучшая шапка – каска. С мягким плотным подшлемником. А лучшие брюки – те, которые не промокают снаружи от дождя и изнутри от испуга. А лучшая куртка – та, в кармашки которой входит наибольшее количество бинтов и автоматных рожков. Поэтому к дорогой эксклюзивной одежде, имеющейся в моем гардеробе в виде этих костюмов, я отношусь, можно так сказать, эксклюзивно. Благодарность, надежда, запах гари, вой сирен, чужой одеколон, непривычное отражение в зеркале, цокающие языки коллег, расплавленный дверной замок, черный снег, аплодисменты и смех. Слишком много для двух одежек. Они изумительны, но я не люблю их. У меня другой взгляд не просто на цвет и форму, а на само назначение. И моя жизнь не раз доказала мне мою правоту.

Впрочем, если покопаться в памяти… Помню лишь два случая, когда хотелось среди других людей выделиться одеянием. Помню двух наглых небритых баб, которые, с трудом ковыляя на высоких каблуках, прутся через весь город в гости. Одну бабу зовут Женя, другую Витя. Жене неуютно в колготках, а у Вити все время выпадает из-под платья сделанная из полотенца фальшивая задница. Бабы курят на ходу «Партагас», плюют в голубей и через каждые сто шагов страшными голосами кричат «Спартак чемпион!» Обе бабы трезвые, так как пили вечером, и к утру остался лишь перегар. Бабы молодые и относительно симпатичные, поэтому когда они не кричат «Спартак чемпион!», полусонные прохожие принимают их за всамделишных. Прихрамывая, бабы идут в женское общежитие к девушкам. Перед самым входом они обновляют помаду на губах и пудру на рожах. Поддергивают колготки и… Легче легкого! Вахтерша даже бровью не повела. Даже пропуска не спросила. Впустила двух переодетых козлищ в огородище. Здравствуйте, милые девушки женского общежития! Вот они мы, Женя с Витей. Просыпайтесь, встречайте нас! Из постелей можете не вставать…
Помню также последнюю армейскую осень, ноябрь… День рожденья у меня сегодня, товарищи солдаты и офицеры. Что вы так смотрите на меня, товарищ старший лейтенант Юрий Федотович Долгорукий? Не узнаете своего подчиненного? Да, я довольно странно одет для сержанта Советской Армии. На мне огромного размера гражданские туфли, заботливо покрашенные вместе со шнурками красной масляной краской. На мне умопомрачительные ярко-синие портки. Между прочим, тоже кисточкой красил. Всю ночь. На мне погоны с двумя огромными звездами. Щелк! Здорово, правда? В звездах лампочки, в кармане батарейка и рычажок. А пилотка вам нравится? Две шестидесятого размера, сшитые в одну сто двадцатого. Перо вставлено куриное, это минус. Зато пуговицы на кителе – из настоящего перламутра. От старой шубы супруги капитана Сергея Константиновича Сысоева. Воротник от нее же. Классно, да? День рожденья у меня сегодня, товстарлей, это шутка все. Что? Ха-ха-ха, говорите? Спасибо, товстарлей, я знал, что у вас есть чувство юмора. Разрешите идти? Есть! Что? Да, хвост. Да, пояс от шубы. Потешно, правда? Что? У вас через месяц? Нет проблем! Конечно, дам поносить…

Два исключения висят у меня в шкафу. Два застряли в памяти. Больше нет. Эксклюзивная одежда – не для меня. Для меня удобная и простая. Теплая и уютная. Как дом, который когда-нибудь я построю. С большими окнами и теплыми стенами. С лямками, чтоб мог держаться ребенок. С нарядным крыльцом. И с капюшоном, чтоб не промокнуть в дождь…