23 января – 1 февраля 2006 г.

«Волны перекатывались через мол и падали вниз стремительным домкратом…» Ильф с Петровым когда-то здорово написали, а я сегодня довольно убого осуществил. Колодец-то во дворе замерз так крепко, что сконструированный мной раздолбай простейший (молоток на длинной веревке) толстый лед прошибить не смог. Тогда дяденька, не долго думая, привязал к этой веревке самую тяжелую металлическую вещь из имеющихся в хозяйстве, а именно старый ржавый домкрат. И метнул. Домкрат упал весьма стремительно и лед пробил сразу. Веревка оборвалась тоже сразу, когда радостный дяденька потянул ее вверх. Итог: воды хер, домкрата хер, веревки хер, с вами был Евгений Шестаков и передача «Сам себе геморрой».

А колодцы, оказывается, замерзли в деревне у очень многих. Моя соседка-баушка ходит за водичкой к знакомым. А у меня их тут пока практически нет. Поэтому я таскаю водичку из магазина. А для помыться растапливаю свежевыпавший снег. Завтра пойду куплю моток хорошей веревки и операцию повторю. Еще один домкрат у меня имеется. Правда, надо теперь как-то достать и тот. Но это когда будет чуть-чуть теплей.

А в телевизор заглядывать стало страшненько. Такое впечатление, что в стране произошла рыжая революция и клоуны пришли к власти. Причем, как и полагается в любой революции, сколько-нибудь талантливые погибли в ходе боев, а главные портфели расхватали те, кто просто пришел пограбить. Поэтому выживший Галкин ходит по каналам осторожно, чтобы не вляпаться ногой в какого-нибудь дурно пахнущего «коллегу». А Шифрин вообще задраил люки, опустил перископ и с большим запасом воздуха лег на дно. Чтобы его не ставили через запятую с «коллегами». Их ведь стало много, «коллег». Телевизионные боги, понимая, что одни и те же лица с одними и теми же шутками надоели даже этой неприхотливой аудитории, пытаются как-то разнообразить меню. Вот, скажем, в данную минуту на экране трудится пара пятидесятилетних юмористических организмов, она и он. Вместе воспринимаются как оно. Удивительные создания. Настолько серая и невыразительная внешность обоих – им бы в наружном наблюдении за объектами топать. Не то что в толпе – даже на фоне штукатурки не выделяются. Шутки и исполнение самые тупые со времен первой ухмылки неандертальца. Раньше эти два товарища служили чем-то вроде затычек на концертах, когда кто-то из путных артистов не смог приехать. Кормились по сельским клубам натурой. А теперь – на Первом канале, как настоящие. Так и не смог запомнить фамилий. Хотя пару раз выступал с ними на одной сцене.

Нашел таки в Интернете обложку своей новой книжки, которая то ли уже продается, то ли из типографии еще не вышла – так пока и не понял. С радостью и ужасом обнаружил на передней обложке громкие слова: «Запомните это имя – Евгений Шестаков». За подписью Жванецкого. Я-то хотел скромненько сзади это дело присобачить, а издательство прикошачило на переднюю. А Жванецкий не в курсе. А мне неудобно. Позвонил, покаялся. Жванецкий добр. От слов своих не отрекся, желал хорошего. Как честный человек, я теперь ему первому обязан подарить эту книжку.

Отремонтировал колодец, вернул в дом радость водоснабжения. Поехал в «Библиоглобус», купил и подарил себе свою книжку. Она стала аж на сотню страниц солидней. Сижу, гляжу в зеркало. Там маститый автор двух книг, дохеражды лауреат всяких премий, доктор словоблудия и надежда матерной русской литературы. Ваше здоровье, Женя Викторыч! Этот бокал прекрасного трехпроцентного молока я поднимаю за то, чтоб и далее.

А вот этот средний палец на правой руке я торжественно поднимаю в честь тех, кто создал телесериал «Золотой теленок». Жалкие, ничтожные люди. Наверно, как часто теперь бывает, просто-напросто светили свои хари да пилили чужие бабки. И многоуважаемый господин хороший артист Меньшиков таки вляпался. В «коллег». Снялся в переносном смысле этого слова. Наверно, деньги были очень нужны. В итоге получился Остап Ибрагимович Меньшиков с гонораром. А не Бендер с миллионом. И на старуху, в общем, бывает своя порнуха.

Брюзга я сегодня. Мечтательная такая брюзга… Эх, взять бы да напечатать большими золотыми нотами и буквами музыку и текст песни «Рай» Воплей Видоплясова на роскошном телячьем пергаменте. Свернуть в трубку и забить в жопу Мориса Боисеева молотком. Чтоб насладился настоящей песней хотя бы таким, единственно для него возможным путем.

Злобная такая брюзга… Эх, взять бы тех людей, которые не музыку со стихами пишут, а «проекты делают»… Принять бы их ночью из постелей с ОМОНОМ и шмоном, прикладами и пинками, распихать по одиночкам в Бутырках. Поставить перед каждым стакан соплей. Пить не будешь – значит, не уважаешь. Значит, в карцер. В карцере каждому по миске жирных мокриц. Кушать не будешь – значит, совсем хозяев не уважаешь. Значит, расстрел. Поочередно всех к стенке, и каждому в репу полная говновозка из шланга под огромным давлением. Потом из водометов отмыть, одеть, отвезти домой и не прощаться, а сказать «До свидания». С намеком. На повторение процедуры. В том случае, если будет замечен творческий рецидив.
Да, тут нужен именно ОМОН. Или СОБР. Потому что то, что эти суки из себя представляют – это конкретная организованная преступность. Или около. Принципиально наша попса ничем не отличается от игральных автоматов, которые обирают подсевших на них людей. Отбор бабок у населения не запрещенным законом способом. Разводка. Лохотрон.

А еще бы взять сколько-нибудь каких-нибудь там упукников, снизу до пояса раздеть, гитарки в ручки дать и на умеренно раскаленную плиту посадить. Тот, кто будет просто орать – тот, значит, и будет себе орать, пока жопа хрустящей корочкой не покроется. А тот, кто найдет в себе силы играть при этом – тот молодец. Ему бальзам на жопу и словесное утешение. А нам – настоящий суперхит и гарантированная победа на Eurovision.

Мда… Язык длинный, а руки коротки. Впрочем, все, что НЕ делается – тоже, наверно, к лучшему.

Ну-ка, буду-ка я обратно добрый. Пойду и дам собачке какую-нибудь вкусняшку. Сыру, например. Где у нас тут сыр? Вот он. Маленький кусочек. Покупал большой кусок себе, а скормил все ей. Потому что она хорошая. А я добрый. Чего бы иногда в бошонку ни приходило.