В Усолье девятилетняя Кристина работала как рабыня, а изверга –опекуншу амнистировали
- У меня новая мама появилась, - хвастала маленькая Кристина Тигунцева перед ребятами в детском доме три года назад. – Теперь я не одна.
Удочерить девочку решилась учительница Светлана Давыдова (фамилия и имя изменена) из поселка Новожилкино, что под Усольем. Тогда Кристина не знала, что следующие несколько лет станут для нее каторгой.
Первые месяцы приемная мама относилась к девочке с любовью. Купила ей обновки, холила и лелеяла ее. Но в один момент в женщине что-то переключилось.
Кристина превратилась из приемной дочки в рабыню. На плечи семилетней крохи легли самые тяжелые обязанности. Она убиралась в доме, таскала воду – за день нужно было наполнить 2 двухсотлитровые бочки. Это при том, что в доме жили два здоровых пацана – родные сыновья Давыдовой. И главное, мамаша выдвинула условие – девочка должна жить так, чтобы члены семейства не замечали существования бедного ребенка!
Для этого ей создали все необходимые условия: мыться Кристине не разрешали, спала она на полу в прихожей, подстелив лишь тоненький коврик. Неподалеку от входа стоял диван, но мамаша предусмотрительно стелила на него целлофан - если кроха вздумает ночью перебраться с пола на удобное и теплое место, шуршание разбудит хозяйку.
Приемную дочь за общий стол не пускали, кормили отдельно: отходами и едой, приготовленной для дворовых собак.
Наказания за малейшие провинности ребенка были нечеловеческие: мамаша избивала дочь, лишала еды, хватала за волосы и отрезала клоки кухонным ножом. Но самым излюбленным наказанием матери было облить Кристю с головы до ног ледяной водой и скинуть в подполье. Там девочка и проводила большинство времени. В темноте и сырости Даша сидела без еды и питья, грызла сырую картошку. Опасаясь, что мачеха застанет ее за порчей запасов, съедала и кожуру, и клубни.
- Сама Петрова учитель в местной школе, - говорит Светлана Фурсова. – Она записала Кристину в свой класс, чтобы и там контролировать каждый шаг ребенка. Самое страшное, что учителя-коллеги видели, что Тигунцева приходит в школу в синяках, с вырванными клоками волос, в старой одежде. Но ни слова не говорили о состоянии ребенка ни местной, ни уж, тем более, городской милиции!
Наконец, зимой после трех лет издевательств о Кристине узнали инспекторы ОДН ОВД Усольского района. О девочке – рабыне сообщила поселковая администрация. Тигунцеву, замученную до изнеможения, грязную, больную забрали из семьи и отдали обратно в детский дом.
- Девочка была рада уехать от приемных родителей, - говорит Светлана.- В приюте ее помыли, дали одежду. Представьте себе, она даже забыла, что такое шампунь и мыло!
Сейчас девочка живет в приюте в Новомальтинске и о тех страшных днях старается не вспоминать. При упоминании приемной семьи у девочки дрожь по телу.
- А там плохо было?
- Мама меня била, если я провинюсь, - со слезами вспоминает девчушка. – Иногда в подполье закрывала.
К счастью страшные дни закончились, и вскоре девочка вернется в родной ангарский детский дом.

А В ЭТО ВРЕМЯ
Приемная мать продолжает учить детей
Как только факт издевательства открылся против приемной мамаши возбудили уголовное дело. Ей вменялись две статьи 156 и 119. Это Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего и угроза убийством или причинение тяжкого вреда здоровью.
Издевательнице светило минимум 5 лет тюрьмы. По крайней мере так думали инспектора ОДН, расследовавшие это дело. Но на тюремные нары она так и не попала. Спасла амнистия.
- Это была амнистия к 9 мая, - рассказывает Светлана Фурсова. – Поде нее попали как раз статьи по которым ее должны были судить.
Женщину освободили прямо в зале суда.
Сейчас она так же живет в поселке Новожилкино и, что страшно, так же работает в школе и учит детей.

ВОПРОС РЕБРОМ
Кто должен был следить за Кристиной Тигунцевой
Как говорят в отделе по делам несовершеннолетних, отвечают за девочку органы опеки Усольского района. Они должны были контролировать, как живется крохе в приемной семье. Но те либо ни разу не приходили туда, либо просто закрывали глаза. Не заметить, что там что-то неладное было невозможно. Даже увидев, как одета девочка нужно было бить тревогу.