Когда шёл работать санитаром, не думал, что придётся так активно «участвовать» в операциях. Мне было тогда 14 лет. В первый же день оперировали здоровенного мужика с переломом челюсти. Нас с товарищем позвали постоять в уголке, адаптироваться. Или тогда время неблагополучное было, или у нас в больницах и сейчас такое положение, только больных к операционному столу положено пристёгивать кожаными ремнями, а ремней в помине не было (толи растащили их, толи износились, а купить не на что). Из марли вили верёвки и вязали руки, ноги. Тогда я ещё не знал, что на пьяных людей наркоз действует слабо. Мужику, видно, по пьянке челюсть сломали. Хирург сделал надрез, открыл челюсть, залез туда рукой, кость вправляет. И тут алкоголь одерживает верх над наркозом, и мужик начинает освобождаться от пут. Марля трещит и рвётся, сестра операционная кричит нам: «Держите его!» , и мы вдвоем наваливаемся на его свободную уже правую руку. Остаток операции я наблюдаю с расстояния вытянутой руки трепыхающегося пациента. Дальше воспоминания очень отрывочные. Помню, как шёл через соседнюю большую операционную, не обращая внимания на белую линию, отделявшую «стерильную» часть от «нестерильной». Помню, как сидел на скамейке под окном весь зелёный и думал, что больше в операционную ни ногой.
На следующий день я уже спокойно присутствовал на нескольких операциях, а вскоре уже сам напрашивался на сложные операции вроде трепанации.