...еще одна история с участием кота. Точнее рассказ. Я написала его по заказу, более того, получила гонорар(вполне достойный), но, к сожалению, не знаю где он издан (и издан ли)?
Может быть его напечатают ближе к Новому году, тематика-то новогодняя, а может к другому какому празднику (ко дню бухгалтера, например). В общем, тайна сия велика есть. Не спрашивайте меня - какое издание, кто заказывал - ничего не скажу.
Это и не важно, в конце концов. Пусть история будет немного таинственной. А так как я, подобно всем авторам на земле, заинтересована, в том, чтобы "мое детище" прочитали, и при этом не связана ни письменными, ни устными обязательствами (правда, мне никто ни слова не говорил, что я НЕ МОГУ или НЕ ДОЛЖНА публиковать рассказ в дневнике - я просто это сделаю. Опубликую. Чего ему в компьютере пылиться-то? И им начну публикацию серии рассказов под общим названием "Затмение". Итак, знакомьтесь:

Новый год с Соломоном.


Она опять проснулась от этого невыносимого кошачьего запаха! «Господи, сколько ж можно? Когда эта розовая сволочь научится гадить куда следует?» Не открывая глаз, нашарила пару тапок с резиновой подошвой, предусмотрительно оставленную с вечера рядом с кроватью. Тапки эти она терпеть не могла, надевала исключительно во время мытья полов, чтобы не пачкать и не мочить ноги. Берегла любимые мягкие шлепанцы с уютным плюшевым нутром. Какие теперь шлепанцы, когда в доме живет эта тварь?
Плоскомордое чудовище сидело в коридоре рядом с лужей, с таким невозмутимым видом, будто сотворило не непотребство, а честно выполнило поставленную задачу – разозлить с утра свою «временную хозяйку» и нагло пялилось на Маргариту желтыми глазами. Кот, и вправду, был розовый. Назвать «рыжим» нежный «лососевый» оттенок меха, язык не поворачивался. Аристократ, черт бы его побрал. Перс, в неизвестно каком, поколении.
- Ну, - грозно спросила Рита – и сколько это будет продолжаться? Тебе не стыдно? Я же купила твой любимый корм, я пускаю тебя спать комнату на кресло! Я тебя глажу! В чем я тебя ущемляю, сволочь ты этакая? Холю, лелею! Да, расчесываю! Да если тебя не чесать, чучело - валенок получится! Ты хоть знаешь, сколько стоит набор щеток для персидских котов, который я купила? Семьдесят пять баксов! Имей совесть, Соломон Богус! Господи, с какого перепоя тебя назвали Соломоном? Да, да я понимаю, ты жутко породистый, у тебя родословная, как у английского лорда! Но Соломон! Как будто мало имен на букву «С»!
Соломон молча повернул круглую башку в сторону туалета, будто удивляясь человеческой глупости: «Чего ты от меня хочешь? Дверь была закрыта!».
- Ах, черт! Ну да, сама дура… Прости, Моня! Кстати, можно я буду тебя так называть? Не обидишься? Забыла, что дверь закрывать нельзя… Никогда в доме котов не было! Вообще животных не было… Только стерильная чистота – мама-то медик! Врач санэпидстанции! Гигиенист! Кстати, не знаешь, куда я поставила «антигадин»? И если ты такой родовитый, почему бы не помяукать! Дескать: «Хочу в туалет!». Приличные коты все так делают. Я читала. Хотя – что это я? Мяукай, не мяукай – сплю как полено! И вообще, почему я разговариваю с котом? С котом, которого мне оставили на пару недель? И почему чужому коту покупаю немыслимые щеточки и супер-корм по 50 рублей за банку? Я сошла с ума? Или превратилась в помешанную на работе бабу на четвертом десятке, у которой только и радости, что кот? Навязанный боссом-любовником-компаньоном: «потому что Леночка-доченька его не переносит, ты же понимаешь в каком она положении! …а Вадик (наш молодой муж) уехал к маме. Не понимаю, как он мог!». Да, действительно, непонятно. Как мог бедный Вадик так долго продержаться! Леночка беременна всего месяца три-четыре, а «зажигает» как на девятом! У нее еще и традиция появилась – каждое утро звонить на работу и жаловаться папе! Утром на работу, вечером домой! И кот деточку «просто бесит»: во-первых, «освежил» модные ботиночки, небрежно брошенные в прихожей, во-вторых, где-то наша Елена прочитала: «кошки источник инфекции». Каким источником инфекции может быть привитый-перепривитый Соломон, краса и гордость кошачьих выставок – загадка – ну да ладно, девочке виднее. Короче: «Маргарита, пожалуйста, умоляю – возьми кота на пару недель! У Лены стресс, ей надо развеяться, мы решили слетать в Таиланд на Новый год. Солнце лучшее лекарство!» От чего? От лени и эгоизма? Сомневаюсь!
Рита с отвращением понюхала тряпку, завернула в полиэтиленовый пакет, завязала узлом, бросила в мусорное ведро. Однако кошачий запах продолжал мерещиться, навязчиво лез из-под мойки. Она вытащила из мусорного ведра практически пустой пакет, тоже завязала и потащилась выбрасывать в мусоропровод. Напоследок, для успокоения души, громко хлопнула крышкой на всю тихую сонную лестницу. Стало легче.
У входной двери, поджидая на пороге, уже маячил неугомонный Соломон. С жалобным мяуканьем потерся о ноги.
- Ага! Жрать хотеть изволите, барин? По совести – не заслужил, ну ладно, пошли – смилостивилась Рита – вечно вы все на мне ездите… Все - подразумевался хозяин кота - Павел Семенович Суворов, а точнее, Паша и его семейство. Хотя, если б не он, переманившей ее из захудалой аудиторской конторы, не было бы у Риты ни новенькой «тройки-БМВ» вишневого цвета, ни квартирки «улучшенной планировки» в Приморском районе, подальше от мамы-гигеениста… Мда… А только комната в коммуналке, уцелевшая после развода и раздела имущества, в двух шагах от родителей, на шумной и загазованной улице в самом, что ни на есть центре…Б-р-р! Конечно, все это богатство Рита заработала сама. Мозгами и трудом! Репутацией и связями! Они-то и сослужили ей службу, когда она встретилась с Пашей…
…В налоговой инспекции. Он вылетел из кабинета красный, как рак, тихо матерясь сквозь зубы. Рита сразу поняла, что от Клары – только старушка Вальтеровна могла довести до такого. Поскольку обладала въедливостью серной кислоты и «не брала». Точнее брала, но исключительно у своих. А таких было крайне мало. Своих, по мнению Клары Вальтеровны Разбегаевой, много быть не должно. И еще бабка Клара любила власть. А также ужас и трепет, который вызывала фамилия «Разбегаева». Не даром ее бросали на «объект», если с помощью налоговой проверки хотели кого-то «завалить». Впрочем, и без всякого «заваливания» Клара прекрасно высматривала в документах «блох», любой величины, хоть в микрон, и мгновенно выращивала до размеров слонов. Все прекрасно знали нрав «старушки-гестаповки», как за глаза называли Клару недобрые главные бухгалтера, изрядно от нее пострадавшие. Паша, наверное, тоже знал, не мог не знать – не зря же его попросили «уладить» с отчетом. Видимо, рассчитывал на свое незаурядное личное обаяние. В целом, конечно, правильно рассчитывал - у Павла лицо «доброго доктора», готового «решить любые проблемы», выслушать и утешить. И не только, кстати, лицо. Он действительно добрый и заботливый – клиенты к нему тянутся, отбоя нет, люди льнут, животные… И Рита потянулась… Сразу. Помочь захотела, выручить. Она была из тех «доверенных», которые могли договориться с самой Кларой… Она тоже когда-то начинала с того, что на предложение «принести замену» вредная старушка, молча указывала на дверь. Но Рите везло. Ей всегда везло в работе, вот в личной жизни не всегда, а в работе – пожалуйста! Да и вообще она была упорной – ходила, маячила, канючила… Пока не услышала мельком, в туалете, как две молоденькие «налоговички» судачат о Кларе: «бабка совсем озверела, с тех пор, как внучок заболел! Операция на носу, нужны гранаты, икра, - что она выпендривается!» Слово «икра» засело в голове и породило план действий. Уже на выходе она вызвонила знакомую стюардессу, и заказала ей килограмм черной «паюсной», «самой лучшей» «Не важно, что дорого – достань, очень надо!» и через день проскользнула в кабинет в обеденный перерыв, предусмотрительно выждав в коридоре пока все уйдут, подловила педантичную копушу Вальтеровну, когда та аккуратно складывала бумажки в папочки. Пластиковый контейнер, ловко вытащенный из сумки, четко встал между папкой и держателем для непишущей ручки.
- Что это? – маленькие глазки из-под толстых стекол, недешевых, «модных» очков, уставились на Маргариту. Потом на емкость, в которой отчетливо просматривалась черная зернистая масса.
- Икра. Для внука – Рита не отвела глаз.
- Сколько стоит?
- Полторы, только вчера с самолета.
- Что-то дешево – засомневалась Клара.
- Напрямую. По знакомству. Хотите – возьму с наценкой! – Маргарита подчеркнуто искательно заглянула в глаза грозному налоговому инспектору. Она уже знала, чуяла - Разбегаева не откажется. Не только власть оказалась ее слабостью. Гораздо большей слабостью был внук. Ей удалось вычислить в железной Кларе, мягкую как масло, бабку.
- Ладно, твоя взяла, Ритка! Приноси замену. Ну, ты понимаешь, о чем я – хмыкнула Вальтеровна, прибирая икру в сумку. О деньгах, она естественно, не заикалась. Признала е «своей». Одной из немногих, ибо «своих, как известно…» Дальше было легче, Маргарите хватило ума не злоупотреблять доверием и не пытаться решать дела тех, компаний которые были обречены… Она просто научилась усмирять Кларино самодурство и надуманную принципиальность. Естественно, с пользой для всех – и для себя, и для клиентов, и для Вальтеровны с ее обожаемым внучком. Прикормила монстра. Работа аудитора, она разная. Бывает и такая…
Пашина ситуация была из серии «Разбегаева дурит». Клара куражилась, полностью оправдывая циничное прозвище «старушки-гестаповки». Маргарита это сразу поняла, стоило только взглянуть, к чему придиралась Вальтеровна! Естественно, решить тогда «плевый» Пашин вопрос труда не составило. Достаточно было придти ей – «своей». Он благодарил: букет, дорогой ликер, в конвертике симпатичная сумма, оказывается, он бился о Клару уже второй месяц… А потом сходили в ресторан, потом Павел стал звать к себе… работать, естественно. И не только. Что-то проскочило между ними, сразу, да понятно, что… Рита запала на Пашу мгновенно, как только увидела его тепло-карие глаза. Впрочем, сошлись не сразу. Суворов долго по нынешним временам, месяца три обволакивал Маргариту. А она готовая сдаться тотчас, почему-то продлевала и продлевала ухаживания. Да понятно почему – мужик-то несвободен. Имеет полувзрослую капризную дочь, равнодушно требовательную жену… На что можно рассчитывать подраненной недоверчивой Маргарите Любавиной? Ни чем кроме выдающихся деловых качеств не блещущей! На роль любовницы! Так пусть хоть ценит! Он и ценил. И как женщину и как работника. Говорил (да, что лукавить и сейчас говорит) такие слова, которые Марго в жизни не слышала ни от бывшего мужа, ни от суровых родителей. Да, доброе слово «и кошке приятно» За доброе слово можно горы свернуть. Она и сворачивала! И тога и сейчас. Правда, тогда – особенно. Полгода Рита разгребала авгиевы конюшни «преуспевающей» конторы – работы много, клиентов еще больше, а сотрудники… О, господи, каких он тогда понабрал по доброте душевной! Сотрудники предпочитали получать зарплату за одно свое присутствие… Поначалу она бесилась:
- Паша, - они быстро перешли на "ты" – Ты знаешь, что делают Оля и Люба, которых ты отправил в «Берсеркстройсервис»? Крыжат! Сидят, как дуры, и крыжат!
- Что делают?
- Кружочком обводят! Сверяют. Тупо сверяют все документы с реестром счетов фактур и с реестром платежных поручений! Кружочком обводят совпавшие. Это называется «крыжить». Не знал? Мне Валентина Михайловна из «Берсерка» звонила только что!
- Я знаю, что значит «крыжить». Зачем?
- Я так понимаю, они «работают»!
- Глупость какая! это может сделать и сам бухгалтер, она же в этом заинтересована – зачем тратить время?
- Как зачем? Имитация деятельности без напряжения мозгов! Девочки полают у нас богадельня. Или благотворительное общество поощрения бездельников! Они прекрасно знают что такое аудит, и кто такой аудитор! И что должен знать больше бухгалтера, больше налогового инспектора, быть не только юристом, экономистом, но и ангелом хранителем в придачу!
Полагаешь, не поняли?
- Нет, я так не думаю…
- И я не думаю. Именно из-за таких вот Оль и Люб мы постоянно делаем дважды одну и ту же работу! Мы! Ты и я. Мы работаем, а остальные получают зарплату!
- Ну и что ты предлагаешь?
- Набрать хороших специалистов.
- А с этими что?
- Уволить.
- Я не могу.
- А я могу!
- Вот ты и увольняй!
И уволила, глазом не моргнула. И новых нашла. Рабочих лошадок. С тех пор так и повелось – злая Рита и добрый Паша. Но ведь действительно, добрый… Порядочный. Умный. Никто так не доверял Маргарите и не платил настолько честно и по заслугам. Ах, уметь бы довольствоваться тем, что есть… Но тридцать пять, скоро тридцать шесть, до истерики хочется детей, даже таких, как сволочная Леночка, и чтобы кто-то спал рядом, дышал, похрапывал – кто-то любимый, теплый, такой как Паша, а лучше всего – он…
А пока… Пока надо на работу. Кофе, контрастный душ, нарисовать лицо и вперед. Рита с наслаждением поворачивалась в новой душевой кабине, подставляя упругим струям бока – как хорошо! И нервную систему укрепляет! Теперь чашку кофе и за макижь. Без косметики она – мышь. С косметикой – дама! На спонтаже она заметила прилипшую розовую шесть.
- Фу, гадость какая! Соломон, ты везде! – кот возлежал на кресле и на возмущенный возглас Марго даже ухом не повел. Она пошарила в ящике комода, отыскивая новую упаковку косметических губок, проворчала:
- Никаких от тебя доходов, расходы одни…
Уходя, смилостивилась - ласково потрепала задремавшего перса по широкому мохнатому загривку:
- Не грусти – я недолго! Короткий день! Только такие дуры-начальницы, как я и работают! Все остальные отдыхают. Скоро приеду. Забегу в пару мест, подпишу договора, поздравлю сотрудников, съем корпоративный кусок торта, а может и не съем… «Сладкое портит фигуру». Короче, жди к вечеру… Ну ладно, ладно – привезу тебе твоего любимого – с креветками. А может просто креветок? И форельки? Парной? А, Моня? Вместе поедим – как никак – праздник! Как ты думаешь, кот?
Янтарные глаза Соломона разжмурились и выразили сдержанное одобрение. Или показалось?
Внизу в двух шагах у подъезда, у старой липы, на «ее» месте стояла любимая «девочка». Капли влаги застыли на вишневых боках и лобовом стекле, снизу – разводы грязи – да зима нынче мерзковатая, два дня назад ездили на мойку – и на тебе! Сегодня смысла нет, а после Нового года… тем более! Ну, может, когда все протрезвеют… А когда все протрезвеют? И что Маргарита будет делать в этот одинокий и безрадостный период? Еще тлела слабая надежда – Пашечка, Павел Семенович оставит в Таиланде своих куриц в Таиланде и приедет к ней, но,… судя по последнему разговору с Леночкой надеяться на это глупо. И вообще надеяться…
Рита плавно выехала из заставленного машинами дворика и, аккуратно вырулила на проезжую часть. Куда все едут? За подарками, наверное, в гости… Одна Маргарита Любавина по делам.
Но дела много времени не заняли, все кто ждал ее сегодня, тоже хотели домой, кто к салатам оливье, кто наряжаться для праздника, поэтому были покладисты и доверчивы. А почему бы и нет? Любавина профи! «Наша Марго на аудите «собаку съела»!» Да, уж, точно собаку. Размером с водолаза. Пришлось съесть… На предпоследнем курсе института (муж уже закончил, а Рита доучивалась) почти сразу после свадьбы они с Валерой решили строить свою квартиру… С мамой-гигенистом не ужился бы даже святой Антоний, а уж несвятой Валерий, тем более. И хоть мама, скрепя сердце, прописала «иногороднего» зятя, но в награду за свое «благородство», как водится, требовала полного подчинения всем своим гигенистким правилам. Пришлось разъехаться, с небольшим скандалом, но удачно.
Как они с Валерой радовались своему первому жилью! Длинной, холодной комнате в коммуналке на Некрасова! Одни, сами, без мамы и папы! И, конечно же, сразу решили, что уж они-то, люди предприимчивые, здесь не застрянут. Муж - вот настоящий мужчина предпринял шаги и через однокурсников устроился бухгалтером в серьезную строительную компанию. Там сотрудники могли приобретать жилье в строящемся доме с большими скидками. Продали комнату, сняли у соседки такую же, назанимали в долг. Вложились, одним, словом. Жили скромно – долги отдавали регулярно. Рита тоже времени даром не теряла, последний курс, за посещаемостью никто не смотрит – устроилась в одну небольшую контору, на «непыльную» работенку. И хотя должность ее называлась «бухгалтер», вся ее работа заключалась в том, чтобы заполнять «платежки», вести учет договоров, да ходить в банк за выписками. Причем платили за это прилично, чуть меньше чем Любавину, который работал в своей строительной фирме от зари до зари. Бдительный муж сначала напрягся: «С чего бы это такая зарплата? Платежки набивать и обезьянка может!» Рита – тогда подумала – ревнует. Успокоила – главбух старый и страшный, нечего опасаться. Но Валера продолжал беспокоиться: «А чем, собственно, занимаетесь? Кому деньги перечисляете? Ты хоть одного исполнителя в лицо видела?» Рита тогда беспечно отмахнулась – ай, оставь, ерунда это!
Но муж как в воду глядел, те же вопросы задавал Маргарите следователь из ОБЭП, когда на сомнительную фирмочку «завели дело». Маргоше повезло - она выполняла «обезьянью работу, ничего не подписывала, только бумажки относила, подшивала, перебирала. А двух бухгалтерш в годах посадили, одну на два года, другую на полтора… За уход от налогов... Как будто сажать некого, бандиты и воры кончились. Да и ей нервы помотали прилично… Так прилично, что она тогда со страху бросилась изучать аудит. Чтобы знать все. Хотя, что аудит, был бы человек, а статья найдется. Но, тем не менее, аудитором Рита стала отменным. Ушла в профессию целиком, Валера помог. Уж как помог! Подтолкнул.
Любимого мужа она застала в новой квартире с любимой подругой на свежекупленном диване ровно через месяц после новоселья. Вот тогда мир рухнул. И оказалась Маргарита Любавина после развода и раздела имущества снова в коммуналке, и тоже на Некрасова (заколдованная эта улица, что ли?), несчастная, напуганная, разбитая, зато со знанием аудита. Ну и что ей оставалось делать? Только совершенствоваться в профессии… Познавать ее тайны… Вот, и познала. И Пашу нашла… Хотя, нашла ли? Не ее Паша, не ее…
Дорогу перебежала двухцветная кошка. Марго притормозила, внутренне напряглась, несмотря на солидный стаж водителя, ездила она аккуратно, а уж животных никогда не обижала… Ее обижали… Такие животные, как Леночка. Вот уж животное, так животное…
А ничего не предвещало беды! Накануне Любавина удачно отоварилась в «стоковом» магазине (одежду Рита покупала именно там), а вот туфли… Туфли только в дорогих бутиках, обувка всегда была ее слабостью. Правда, помогала, может природная, а может, чисто аудиторская склонность к экономии – Марго знала назубок, где и когда намечаются скидки, и распродажи, ухитрялась оказаться в любимых торговых точках еще до того, как все расхватали. Таким образом, ей удавалось добывать ботиночки, цена которых еще неделю назад была тридцать тысяч рублей за пятнадцать. «Страшный зверь жаба», давила, конечно, но не так сильно.. Тем более, когда Марго надевала новую обувь, все ее существо проникалось уважением к себе и уверенностью. «Вот я какая!» А это того стоило!
А и вправду – хорошая. Годы работы так выдрессировали, что людей научилась определять с первого взгляда. Глянешь на одну – трудяга, трусоватый и дотошный - у него всегда будет бумажка к бумажке! Такой и не сунется в сомнительное место. Вообще, по наблюдениям, Риты – бухгалтер это индикатор фирмы, даже не лицо – душа. Она всегда в первую очередь, при заключении договора об аудиторских услугах, шла знакомиться с главным бухгалтером. По нему сразу понятно, с чем будешь иметь дело. Зайдешь и видишь – сидит такой лапочка, старается, сам всего боится – ну ясно, тут скорей, будут мелкие нарушения – перемудрил, или не учел, исправимо. А бывает – бац! Большими красными буквами на человеке написано «Ворую!» и еще «Буду, буду, буду. И не поймаете». Насчет: «Не поймаете», это конечно, самомнение, а вот насчет: «Буду, буду, буду!» - не переделаешь. Лучше другого найти. А сотрудник, поменяв табличку на лбу с «Ворую» на «Ищу лохов» отправлялся дальше. По известному маршруту.
Замигали новогодние огни большого универсама. «Креветки! Мне и Моне!» - вспомнила Рита. Она ловко развернулась и запарковалась на стоянке. По ярко освещенным торговым залам бродили редкие покупатели с тележками.
«Все уже дома. Только такие, как я чокнутые работоголики болтаются» - в очередной раз, искренне пожалела себя Маргарита, задумчиво проходя вдоль рыбного прилавка. В тележке уже моталась упаковка дорогих кошачьих консервов для Соломона.
«А вот и наши с Монечкой деликатесы на Новый год!». Семга, чуть-чуть икры (эх, сейчас бы ту, что я Вальтеровне таскала! Знатная была икорка!), креветки обычные, креветки королевские, морской коктейль, мидии… Хватит, пожалуй. А то обожремся и лопнем. А! Еще овощи и сливки! И шоколад, нет лучше конфеты, вот эти в золотой скорлупе и шампанское «Мартини Асти». Никто не придет, Паша должен был… Он так хотел встретить этот новый год со мной, хотел…
…Красивые капризные губки Леночки сами сложились в брезгливую гримаску. Они всегда так складывались при виде Риты. С самого первого дня. Хотя если бы не Рита с ее неуемной энергией и хваткой, вряд ли добрый папа мог подарить девушке модную дорогую машинку, и квартирку подогнать к свадьбе… Рита бегала, выбивала Пашику кредит, не хватало практически одной трети. Кредит, кстати, еще не выплачен. Висит на фирме… Сейчас даже странно об этом думать, а ведь Паша всерьез решил уходить. «По-взрослому». «Как порядочный». Всех обеспечить и со спокойной совестью к любимой. Рыцарь. Семейный Дон Кихот. А Маргарита Любавина – Санчо Панса. По доброй воле – лишь бы Дон Кихот совестью не мучился. Вот, казалось бы, все сделано, не придерешься, а тут опять "не слава Богу" – у Лены проблемы с мужем.
…- Проблемы с мужем? У меня проблемы с мужем? Да с чего Вы взяли Маргарита Васильевна?
«Удивительно,- подумала Рита, - какое женственное лицо, нежное. Вся в мать. Красавица. И такая же злая…Как только уживается красота с такой злостью…». Но вслух сказала:
- Как с чего? Ваш папа – мой компаньон – он поделился – Вы живете у него.
- Компаньон? А может, любовник?
- Может и любовник. Мы взрослые люди.
- Вот именно! Вы взрослые люди, пора бы понять, Маргарита Васильевна, что разбивать чужие семьи нехорошо! Папа уйдет к Вам, а с кем останется мама? И с чем? У разбитого корыта? Одна?
- Не думаю, что у разбитого корыта, Ваш отец Лена порядочный человек, он ничего не возьмет, оставит Вашей маме все… И содержание назначит…
- Содержание! Насмешили! А вы хитрая! Прибрали к рукам половину фирмы, теперь хотите и папу!
- Лена, что вы говорите, кто прибрал к рукам? Что? Да эта «половина фирмы» приносит доход в два раза больше, чем так «целая», в которую я пришла! В чем вы меня обвиняете? Что я работала хорошо? Зачем Вы вообще ко мне пришли?
Лена сидела в ее кабинете, удобно устроившись в гостевом кресле, нервно покачивая стройной ножкой.
- Не понимаете? Объясню! Ну, так вот, дорогая Маргарита Васильевна, папы Вам не видать, как своих ушей. Я этого не допущу! И уже не допустила. Никаких проблем с мужем у меня нет, он просто в командировке, В Швейцарии, приезжает через пару месяцев. Это мой добрый наивный папочка думает, что у нас все плохо, поняли? И будет думать еще до-о-олго! Сколько надо, чтобы он выбросил из головы эту идею насчет Вас и ухода из дома.
- А если я скажу ему?
- Не смешите меня, Рита! – Леночка снисходительно скривилась, было видно – ей доставляет удовольствие глядеть в растерянное лицо Марго – кому он поверит больше Вам или мне? Я легко докажу – ревность, обычная женская ревность и наговоры! И запомните: у моего ребенка бабушка и дедушка будут жить вместе! А кота можете оставить себе! Вместо папы. Мама не против. Да и я тоже.
Молодая женщина торжествующе улыбнулась. И ушла, не потрудившись закрыть за собой дверь. «Как дурных в сериалах» - подумала Рита, глядя ей вслед. Каким-то странным, «женским» куском сознания Маргарита зачем-то отметила, что ботиночки у нее точь-в-точь такие, как она купила на вчерашней распродаже. Только чуть ношеные. Значит, брала за полную цену… Настоящая женщина – «для меня все самое дорогое…» Самое-самое…
Между стеллажами было пустынно, можно было свернуть, и, притворившись, что изучаешь сорта чая тихо поплакать, содрогаясь от жалости к себе и безмерности людской подлости и эгоизма. Все равно тушь не потечет. Водоотталкивающая. Зачем она это все вспомнила? Хотя Леночку можно понять. Всех можно понять, всех… Вопрос – нужно ли?
В полночь, когда пробили куранты и они с Соломоном выпили шампанского (пила, естественно, она, Соломон Богус с урчанием трескал королевские креветки и заедал свежей сырой форелькой), Паша не позвонил. Значит, и поздравить не дали… Умная девочка Леночка – с кем встретишь Новый Год с тем и проведешь… А может, забыл. Дети, а точнее обожаемая дочь всегда была на первом месте… Всегда… И, даже не важно, что рядом равнодушная жена, а где-то далеко роняет слезы в бокал шампанского верная Ритка, главное рядом дорогая обожаемая дочечка. А скоро и внук будет. Или внучка. Марго улеглась на тахту и стала тупо давить кнопки пульта. Соломон, ранее на тахту не допущенный, нагло устроился рядом, зажмурил желтый глаз… Хорошо, наелся… В четыре она проснулась, показалось - звонит телефон – нет, по телевизору шла какая-то глупая программа – герою беспрестанно звонили на мобильный. Пропущенных звонков не было. Музыка стихала, за окном все реже громыхали петарды… Соломон мурлыкал под боком… Первый раз, кстати… За свою признал. «Что ж, Соломон Богус – похоже, этот год мы проведем вместе, - пробормотала Рита – и, кажется, не только этот». Перс открыл желтые сонные щелочки и сочно зевнул, потянулся, улегся поудобнее раскинув лапы. Весь его вид говорил: «Не знаю, как тебя, а меня это, устраивает». Неожиданно для себя Маргарита вполголоса засмеялась, кот так походил на Павла! Вот так же разваливался на диване, вытянув ноги и руки и «релаксировал» господин Суворов! Марго пощекотала пальцем мягкие розовые подушечки на задней лапе, кот недовольно дрыгнул ногой, но с тахты не ушел. «Ты-то точно никуда не денешься, мохнатая рожа!» Почему-то от этой мысли стало уютно. А что? Она умная обеспеченная женщина, у нее бизнес, дом, машина… вот и Соломон теперь есть. Свой, домашний. Персидский. С родословной. Хоть и не царь, но хвост кольцом
сворачивает…А что было написано на кольце Библейской царя? «И это пройдет». Пройдет, конечно. А значит, будем жить дальше. Говорят, рыжие коты приносят счастье. А уж розовые тем более.