Вот вам кусочек из горестных воспоминаний агента недвижимости, выношу на ваш суд..


...О, Господи! Зачем я себя мучаю! Как все было противно! Света отряхнулась от воспоминаний, как собака от воды, подбросила бумаги в костер, подложила веток. Холодало. Июньские вечера не баловали теплом… Светлана поежилась…Лицо горело, а по спине бегали мурашки то ли от знобкого воздуха, то ли… Митя… или Дима? Как его точно звали? Точно, не полным именем и точно не по отчеству… А еще у него была девушка, точнее не просто девушка – невеста… С бритым лобком украшенным татуированной летучей мышью… Вообще-то татуировка была не только на лобке, а еще и на кобчике, не предплечье, вокруг пупка… Девушка по просьбе жениха ходила исключительно без нижнего белья… А так как дело было летом одежды на ней вообще было немного, так что желающие (и не желающие тоже) могли лицезреть летучую мышь во всей красе… Митя (или Дима?) искренне полагал, что людей (а особенно самцов) увидевших мышку должно быть много… Так круче… А девушка была милая… И добрая… И сексуальная, кстати, без татуировок, сверкающей в вырезе юбке голой задницы и синего лобка (мышь с первого взгляда не угадывалась, надо было приглядываться)… Как же ее звали? Катя?
Нет не Катя… Ну да ладно…
Света сходила за кофтой, накинула на плечи… Знобит. Не оправилась до конца от зимы. Прав муж, прав…
А сам Митя (так его называла девушка, точно: «Митя, Митенька». Света про себя добавляла «извращенец») бы страшный. Как лошадь. Даже кляча. Старая такая кляча, заезжаная… Мосластый, худой с длинным лицом, с впалой грудью… Света, когда первый раз его увидела рядом с невестой – обалдела. Цветущая полуголая девица, расписанная как пасхальное яйцо и… Митя! Ему только седла не хватало, на худой выступающий хребет. Или дуги вокруг головы."Бредет уныло серый конь под расписной дугой". Это потом она сообразила, что потасканному «жениху» нужна дополнительная стимуляция в виде татуировок, голого тела, выставленного на обозрение, а любящая невеста, податливая как пластилин идеально подходит в качестве «объекта»… Впрочем, девушка выглядела счастливой… Значит, нравилось…
А тогда вышла история с КУГИ. Митя возжелал помещение, подвал на Старо-Невском, Эльвирин… Не ее разумеется, а города. У «моли» была смотровая и заверения, что в КУГИ все схвачено и надо только «дать». Сумму, необходимую для получения подвала надо было положить в ячейку в агентстве, где работала горбоносая «моль». Так и сделали, только Митя, не будь дураком привез деньги утром в день комиссии и оставил в агентстве их сторожить татуированную невесту, а сам отправился в КУГИ. И правильно сделал. Света не смотря на все свое отвращение к Мите не могла не признать, что чутье его не подвело. Сделка не состоялась. КУГИ пакет документов от Митиной фирмы отклонило, не смотря на Эльвирины заверения.
И Митя сорвался. Почему-то на Свету. Надо сказать, приехал Дмитрий издалека, с дачи, на которой накануне крепко бухал. Невеста еле разбудила его поутру, буквально за ноги с кровати стаскивала. Поэтому Митя был похмелен и зол. Более того, от жары в душном коридоре КУГИ у него прихватило сердце (немало видно было выпито накануне) и Светлана бегала по кабинетам, искала корвалол, пока мужчина сидел, скрючившись на стуле, и капал потом на казенный ковролин. Лекарство подавала Эльвира. Может поэтому Митя орал на Свету. Как раз в аккурат после того, как он пришел в себя соискателей вызвали в кабинет и объявили решение комиссии. Обойденный соискатель вышел в коридор с перекошенным лицом (Свете так и хотелось сказать «мордой») и начал ей выговаривать:
- Ну, хорошо, деньги я не потерял, сейчас поеду и заберу. Но я потерял время! Я встал в пять утра! Какого хрена вы меня вытащили, если ничего не можете.
Света стояла перед ним одна, моль-Эльвира тихонько упорхнула в уголок и затаилась, и пыталась оправдываться:
- Понимаете, я была уверена, что все будет хорошо…- она тогда совершенно не знала, как ей объяснить ему, что ее тоже обманули. Не будешь же говорить в коридоре КУГИ, что взятку никто не получил, точнее, получил, но не с ее стороны! А со стороны тех, кто прошел комиссию, и нет у Эльвиры, так удачно ушедшей в тень никаких связей – «моль» играла «в а-банк», надеясь, что проскочит… А Митя свирепствовал:
- На что Вы надеялись? Да посмотрите на себя в зеркало! Что вы из себя представляете! Какие у Вас могут быть связи! Да, Вы - никто! И ничто! Связи! Нет, и быть не может! Что Вы о себе вообразили? Украли мое время! Скажите «спасибо», что мне деньги сегодня же возвращают в Вашем агентстве, а то бы я…- тут Митя запнулся, задумался чтобы он сделал со Светланой, в наказание за «потерянное» время.

Дослушивать Света не стала. Она резко повернулась и пошла вниз, на улицу. Слезы уже переполняли глаза, вытекали на щеки, и, оставляя холодные дорожки, скатывались к подбородку. Она бежала по лестнице, а за ней как кролик, вприпрыжку по ступеням скакала Эльвира, приговаривая: «Ну, кто же знал, что так получится, Витька обещал, говорил все схвачено…» «Хватит, позже переговорим!» - обрезала Светлана и выбежала на улицу. Эльвира отстала. Уже не в силах сдерживать рыдания Света шла по шумному Невскому к набережной Невы и плакала в голос. «Никто и ничто! Я – никто и ничто!» «Посмотрите на себя в зеркало!» «Если мне не двадцать пять, и у меня нет татуировки на причинном месте, меня можно унижать? Вот так взять и унизить? Как человека и как женщину? Только потому, что меня так же обманули и это очевидно! Да кто ты сам? Обыкновенный ларечник, с лицом старой лошади! Ты сам-то на себя в зеркало смотрел?» Она сама не заметила, как опять начала разговаривать сама с собой, по старой детской привычке… Но на шумном сумасшедшем Старо-Невском никто не обращал на плачущую и бормочущую Свету никакого внимании. И не такое видали! Подумаешь – баба ревет. У гранитного парапета Светлана окончательно дала себе волю… и решила: все. Довольно работать на этих Мить, танцоров, Суриковых… Надо искать другую работу. В конце концов, она же библиограф…