Странная история, про то, что встреча с похоронами и чужой смертью – добрый знак.

Действительно странная.
Первый раз, когда со мной это случилось, я этого не знала.
Я вообще еще не знала, что я ведьма.

Мне было 23 года, и я была развеселой авантюристкой, которая отправилась к друзьям и летнему, как теперь говорят, бой-френду в город Кишинев. С подругой. Она ехала к своему обожателю.

Дело было в ноябре, а лето, как водится, не зима и все вышло хреновато.
Бой-френд завел себе новую подружку и меня не встретил, хорошо хоть подружкин Мирча (полное имя Марчел) нас приютил. Но не у себя, а у друзей. А друзьям мы тоже оказались обузой, поэтому постоянно надо было искать приют. Уезжать моя подруга категорически не хотела, и так как Игорь слинял от меня безвозвратно, то пришлось таскаться по компаниям с Мирчей. А в компании нам не радовались. Точнее не все радовались. Мальчики то да, а вот девочки… Две красивые питерские девки (подруга-блондинка) составили серьезную конкуренцию кишиневским красавицам, которые только-только пришли в себя после летнего нашествия отдыхающих «соблазнов» для их ветреных любимых. В общем, после ночевки в одном месте у нас пропали деньги. Не все, а на житье. Те, что были у моей подруги. Остались только на билеты, они были у меня (хватило же ума деньги разделить!). И мы поехали на вокзал. Надо было уезжать, тем более подруга и ее горячий молдавский парень в очередной раз поругались. Билеты мы смогли достать только на поезд, который отправлялся где-то через четыре дня. Ситуация становилась катастрофической. Ночевать негде. На вокзале – нельзя – поимеют сами милиционеры, мы летом еле от них ускользнули. Мирча свалил в туман обиженный тем, что подруга ему не отдалась. А надо сказать, подруга была девушкой специфичной. Из провинции. И тогда безумно гордилась своей девственностью. А так как красавец Марчел ей гарантий на брак не давал (да и она сомневалась: «А стоит ли?»), то подруга (звали ее Алла) принципиально ему отказывала в интимных ласках. На этой почве и происходили ссоры. Плюс, Мирча еще был ревнив. Как всякий горячий южный парень.
Я была девушка свободная и легкомысленная, что скрывать и с девственностью не заморачивалась с 17 лет, поэтому Аллочка втайне, не признаваясь (ну кто же в таком признается) считала меня прожженной блядью (уж простите за мой французский). Тем более я пила вино, а Аллочка отличалась полным презрением к алкоголю (ну что вы хотите, Дальний Восток, военный городок Воздвиженка, в Уссурийск и Владивосток только изредка, наездами… Простим девочку). В компании это выглядело так: «Я не пью, а вот Юля пьет…» (как будто хлещу горькую). Хорошо хоть не говорила: «Я не трахаюсь, а вот Юля… Все вопросы к ней». И то хлеб. Хотя в последствии и до этого дошло.

Так вот на вокзале ко мне подошел знакомиться хорошо одетый мужчина средних лет. Симпатично-противный. Знаете, есть такие типажи – вроде и ухоженный, и черты лица красивые, а есть что-то отталкивающее… Разговорились. Мужчина оказался местным начальником (машина, дача под Кишиневом)¸ что он делал на вокзале, не помню, может, билеты покупал, может, приключений искал, скорей всего первое, кажется, я помню билеты в его руках. Он предложил нам устроить нас в хорошую гостиницу. С обедом и ужином. Мы, голодные и несчастные согласились, тем более, что сами пытались, да ничего не вышло… И устроил. Приехали в хорошую гостиницу под названием «Космос» (уж не знаю, есть она или нет), наш знакомец пошептался о чем-то с портье и нас оформили. Правда, денег, оставшихся после покупки билетов у нас хватило ровно на одни сутки (еще трое суток провисали), но наш «благодетель» пообещал, что если я буду к нему благосклонна и поеду с ним на дачу, то он (так и быть) оплатит нам остальное проживание… Аллочка затыркала меня пальцем в бок: «Ну что тебе стоит, тебе же терять нечего! Не на улице же ночевать!» То, что я никогда не делала ЭТОГО без отсутствия влечения, за что-то, она в расчет не брала! Главное, чтобы было, где ночевать… Я согласилась…

Наш герой пообещал, что заедет за мной через пару часов, посоветовав отдохнуть и принять душ, что я собственно и сделала. После чего села ждать в холле, ощущая себя овцой, которую ведут на заклание, с той разницей, что овца все-таки не осознает, куда ее ведут, да и меня вроде по другому назначению собирались использовать… Не резать, конечно, но…

В назначенный срок появился благодетель. Мы сели в его машину (а у него была белая как снег «шестерка», на ней он и забрал нас с вокзала), и поехали. Сияло солнце, листья переливались оттенками янтаря, как любимые янтарные бусы, что висели на моей шее, по улице шли люди, на углу у главпочтамта продавали дивные кишиневские пирожки с укропом и сыром… Мы выехали за город, вот и грунтовая дорога окрестной деревни… И прямо на нас идет похоронная процессия. Мужчины и женщины в черном. Мужчины несут гроб, женщины причитают. Меня, которую уже начало подташнивать от отвращения и к благодетелю и к самой идее отдаться «за проживание», скрутило так, что хоть из машины выскакивай. А куда выскакивать – в кармане не гроша, задаром в Кишиневе не возят, этот хоть чистый и надушенный… Но противный… Отчетливо помню мысль:

«Как же я не хочу! Господи сделай что-нибудь!» (надежд, что меня услышат, не было никакой, я была некрещеная) Но… как только процессия миновала, и мы выехали на дорогу, у белой шестерки с треском лопнула шина.

Надо было видеть досаду благодетеля! Ах, какое у него было лицо! Запаску он оставил дома! Предприимчивый мужчина попытался увлечь меня в ближайший лесок, но я сделала «гордое лицо»: «Как? На мокрых листьях? За кого Вы меня принимаете?». Ловелас смутился. Он быстренько поймал машину, ехавшую в город, дал водителю денег (заметьте, не мне) и велел мне ехать в гостиницу, выгнать Аллу из номера и ждать его.

Где-то у главпочтамта я вышла. Купила себе пирожок на последние двадцать копеек и решила: «Будь что будет. В гостиницу не пойду, отдаваться за «проживание» не буду. Одна ночь у нас есть, остальные что-нибудь придумаем. Но только не так» И пошла гулять по городу, надеясь продержаться допоздна, чтобы никто меня не нашел, так как «благодетель», как все женатые люди (а он был женат, если вы не поняли) должен ночевать дома и ночью искать меня не станет. И пошла себе, с задумчивым видом… Пирожок быстро кончился, чуть притупив голод и это уже было хорошо. А вокруг сияла кишиневская кленово-каштановая осень. Желто-красная, вся в больших разлапистых листьях…

Вы думаете, история кончилась плохо? Ничуть. Где-то у парка меня нагнал симпатичный мужчина, что заселился одновременно с нами. Вежливо представился (он оказался преподавателем истории в Ашхабадском университете, страшно обрадовался, узнав, что я учусь на историческом в Герцена) и спросил, что я такая грустная. Я ответила, что у нас украли деньги и завтра придется выселиться в никуда, а мы с подругой ужасно боимся ночевать на вокзале. «Только и всего? – изумился наш сосед (его номер был даже на одном с нами, этаже) – так давайте я помогу! Пойдемте, оформим проживание – я оплачу» «Просто так?» Я была подозрительна. Опыт, как-никак, учит. «Просто так, А как же еще?»
И я согласилась. И действительно все было просто так. Без интимных услуг. Нас с Аллочкой еще и кормили и угощали вкусными кишиневскими конфетами. Как сейчас помню «Вишня в шоколаде», «Виноград шоколаде», и чернослив. Тоже в шоколаде. И еще с собой дали. В поезд.

Вот такая история. Почти сказка, но быль…