Я вижу сетку мира, клетку крепкую,
Обмен людей молекулярными мирками.
Схватила бы меня любовь за горло, цепкая,
Душила взаперти костлявыми руками.

Схватила бы меня любовь за горло, мучала,
Шипели бы вокруг рассерженные твари,
Потом тревожное, растрепанное чучело
Несли участники бы шаривари.

Зачем ворота я? Еще: зачем не тряпка я?
Зачем урок сопротивленья матерьяла?
Чтобы любовь своей когтистой лапкою
Лупила по лицу, и реяла, и проверяла



И аромат кофейных зерен,
И визг летучих обезьян,
И - воздух звезд, и воздух сорен
И полон розовых семян.

Мы будем говорить о песьих
Главах, звериных божествах,
О перышках - и воздух пестрый
Качается на торжествах.

И ты умеешь биться выше
Всех запятых в свое стекло,
Центростремительная Псише,
Воронка, детское сверло.

***

Бабочкой о стекло, на пламя свечи
Бьется Господь на перистых всех ресниц,
Птичьи нашествия, полчища саранчи,
Ангелы истребленья блюют свинец.

Может ли чему-либо научить
Сей бесполезный, самоуверенный род
Сахарный муэдзин, разворачивая, как розу, мечеть,
Делая небу дыханье рот в рот?

Он лишь высиживал яйца голубизны,
Белые купола зависти Корбюзье -
Это сиянье, веянье кривизны,
Пористый город летающих обезьян.

Бьется Господь не покладая крыл
Радужных, огненных, их турецкий узор.
Что глубину небес лучше лота светил
Может измерить? - Голос и взор.