Просто мне, блядь, хочется жить честно.
Наверное, я идиот.
Потому что, насмотревшись боевиков, где один положительный герои убивает сто штук отрицательных, наслушавшись новостей с фронта и репортажей из центра раздачи пиздюлей, я, тем не менее, не иду покупать автомат Калашникова, не точу на кухне пику и не готовлюсь к ограблению соседнего супермаркета.
Ну, не иду. Ну, не нравится мне. А почему?В идеале жизнь выглядит следующим образом:
Я работаю там, где мне не в падлу прийти в шесть, а уехать последней лошадью.
Я живу там, где мне не серут на голову всякие пидарасы.
Я ебу ту свою, единственную женщину, лучше которой все равно никого нет.
И я воспитываю своего обязательно сына так, как мы оба двое вместе с ним хотим.
Лучше, конечно, трех. Но можно и одного.
А еще я жру то, что не противно есть. Еду. Вот и все. Остальное можно дополнить по вкусу, который не есть одинаков у всех. Что, в общем то, и дает бесконечное разнообразие этих самых индивидуумов.

А теперь, значит, скажите, при каком таком общественно политическом строе сие возможно? И оглядываясь назад, я понимаю — при любом. Похуй.
Так что не спрашивайте меня, за кого я буду голосовать. Я вообще не голосую. У меня мурло мещанина. Я — обыватель. Политически безграмотный и идейно отсталый.
Когда белые начнут хуячить красных, то — не поверите — красные начнут пиздошить белых.
Среди всех этих трупов будут очень приличные люди с обеих сторон. В этой же куче буду лежать и я. И не потому что не успел убежать. А потому что я не смог выстрелить. А они — смогли. В легких у меня, например, застрянет красная пуля. А в сердце, например, — белая.
Или наоборот.
По большому счету мне до пизды, кто меня завалит.
Потому что поколение вымрет полностью, как это всегда и было.
Но — спаси и сохрани — где то будут ходить наши женщины, уже выебанные, но еще неродившие. И жизнь продолжится.
И внук красного командира будет гордиться, что он внук красного командира. А внук белого офицера будет гордиться, что он внук белого офицера. Эти два внука будут друзья не разлей вода.
Такая, блядь, история.
ЛЮБАЯ вражда проходит.
Вот что важно.
А я не выстрелю. Мне будет плохо, но я не выстрелю.
А может, чтобы не ебать себе мозги — выстрелю в себя. В таких случаях Бог прощает.
А большего — не надо.