Смотрю фильм "Управление гневом" с Адамом Сендлером и Джеком Николсоном. Очень понравился следующий диалог:
- Психопаты бывают двух типов: экспансивные и эксплозивные. Эксплозивный, это когда покупатель орет на кассира за то, что тот отказался принять у него купон. Экспансивный - это кассир, который сидит день за днем так, а потом начинает стрелять... Так вот, ты - кассир.
- Нет, я парень, который заперся в чулане и звонит 911!
____________________________

Но это все кино, я же решила отыскать настоящую классификацию психопатических личностей. Надо признать, это оказалось невероятно интересно!
Вот она, типология психопатов. Может, кто-то отыщет родные черты?


Фанатичные психопаты бывают захвачены сверхценными комплексами мыслей личного или идейного характера, притом настоящий фанатик — личность выражено активная, экспансивная. Фанатик личного плана, например, сутяга, борется за свои дейст­вительные или мнимые права, идейный фанатик — за свою про­грамму. Бывают и тихие, чудаковатые, оторванные от жизни фанатики чисто фантазийного плана, с характером менее или совсем не борцовским, как, например, многие сектанты. Мы называем их вялыми фанатиками. Экспансивные фанатики интересны для психиатрии особенно в качестве сутяг, прежде всего пенсионных. Иногда у них встречаются параноидные проявления, выходящие за рамки обычной подозрительности, например, с мотивом ревности, но это не просто экспансивные, а более сложно устроенные лич­ности, как показал кречмер.

Тщеславными психопатами мы называем личностей, которые хотят казаться значительнее, чем они есть на самом деле. Ясперс характеризует этим сущность истерического — обозначение, которое мы никогда не употребляем. То есть бывают фальшивые, мно­го мнящие о себе личности. Их честолюбие может проявляться, с одной стороны, в эксцентричном поведении: чтобы привлечь к себе внимание, высказываются самые необычные мнения и соверша­ются самые необычные поступки, а внешним манерам придается часто вызывающая форма. Другая возможность — самодовольное бахвальство. И наконец, чтобы возвеличить собственную персону. рассказываются или разыгрываются сказки, для чего требуется зна­чительно больше фантазии. В этом случае говорят о pseudologia fantastica — обозначение несколько устаревшее. Одержимый стра­стью сыграть роль, в которой ему отказано реальной жизнью, та­кой псевдолог разыгрывает перед другими и самим собой целый спектакль. При этом настоящему псевдологу — классическому авантюристу — важна не материальная выгода, а сама роль. Впрочем. часто то и другое совпадает. Не следует думать, что псевдолог не сознает того, что теряет реальную почву под ногами. В ярко выраженных, отнюдь не частых случаях его игру нужно рассматривать как игру детей, когда они играют в учителя или солдата. Конечно, эти дети тоже не “думают”, что они учителя и солдаты, и тем не менее они полностью входят в свою роль. При этом важны самона­деянная уверенность поведения, обходительные манеры, любез­ность. Например, обманщики, играющие на сочувствии, выглядят тихими страдальцами. Фальшивость этих тщеславных характеров осложняет отношения с другими людьми. Обожание, поклонение быстро сменяются у них равнодушием и даже злословием. Тот, кто, по мнению этих людей, больше не восхищается ими, быстро на­скучивает им.

Психопаты с неустойчивым настроением — это люди с внезапно возникающим раздражительно-депрессивным располо­жением духа. Часто бывает трудно сказать, являются ли эти настроения реактивными, то есть психически мотивированными. Во всяком случае, у таких людей бывают дни, когда их депрессивная реакция возникает легче и держится дольше, чем в другие дни. Речь идет о повышенной способности к депрессивной реакции на основе подпочвы, которая сама по себе не является реактивной. Эти настроения нередко порождают такие действия, как бегство или алкогольные эксцессы. Так называемые “люди влечений” в большинстве своем относятся к психопатам с неустойчивым настроением: настроение является у них первичным. Но бывают также подобные инстинктивные поступки, при которых это по меньшей мере неощутимо. Одна проститутка рассказывала о том, как она в очередной раз отказалась от солидного места работы: “Тогда на меня снова нашло, что вроде так нужно; какой-то случайный порыв, как будто что-то в кровь ударило”. Иногда психопатов с неустойчивым настроением характеризуют как “эпилептоидных”. Мы предостерегаем от употребления этого термина. Безусловно, есть эпилептики, у которых тоже бывают кризисы, связанные с неус­тойчивостью настроения, но нет ни малейших оснований причислять к эпилептикам психопатов с неустойчивым настроением.

Эксплозивные психопаты легче поддаются описанию. Это те люди, которые по самому незначительному поводу вскипают, то есть люди, производящие впечатление раздражительных, возбуди­мых, вспыльчивых. Их реакции — это примитивные реакции в понимании кречмера. Их задевает любое слово, и прежде чем смысл и значение этого слова будут правильно поняты и осмыслены лич­ностью, следует реакция в стремительно-бурной форме оскорби­тельного возражения или насилия.

Бесчувственными психопатами мы называем людей, совсем или почти не испытывающих сострадания, стыда, чувства собствен­ного достоинства, угрызений совести. Их характер часто бывает мрачным, холодным, угрюмым, поступки — инстинктивными и гру­быми. Речь идет ни в коем случае не о моральном “слабоумии”, поскольку слабоумие означает дефект интеллекта, который не обя­зательно имеет здесь место, хотя во многих случаях это так. Бес­чувственные в принципе неисправимы и невоспитуемы, так как в резко выраженных случаях отсутствует всякая почва, на которой можно было бы построить влияние. Не будем забывать и о бесчув­ственных психопатах-преступни-ках, о том, что существуют также бесчувственные чисто социального плана, жесткие натуры, “иду­щие по трупам”. Нередко они обладают выдающимся интеллектом.

Безвольные психопаты не оказывают сопротивления никакому влиянию. Этих людей легко совратить, но в большинстве своем они легко поддаются я хорошему влиянию, почему, например, несовер­шеннолетних безвольных психопатов можно в основном содержать в попечительских заведениях. Но то, что они получают благодаря хорошему влиянию, у них надолго не задерживается. Отпущенные на свободу, они становятся добычей первого встречного, который сумеет их в чем-то убедить. Социальная картина — неустойчивость.

Говоря об астенических психопатах, мы имеем в виду не лю­дей с астеническим, лептосомным телосложением, а применяем это выражение в характерологическом значении, причем различаем здесь две подформы, которые, впрочем, очень часто встречаются вместе. К первой относятся люди, ощущающие определенную пси­хическую недостаточность. Их жалобы поначалу носят самый об­щий характер: на пониженную работоспособность, неспособность к концентрации внимания, ухудшение памяти. В дальнейшем они иногда жалуются на чувство отчужденности: весь воспринимае­мый мир, собственные поступки, все ощущения кажутся далеки­ми, нереальными, ненастоящими. Все эти состояния не всегда, но часто бывают вызваны самоанализом или, по крайней мере, он спо­собствует им. Часто незначительная осечка делает человека бояз­ливым, а тревожный самоконтроль приводит затем к фиксации или повторению отрицательного момента. Для естественного же, ощу­щаемого как настоящее выполнения психической работы и психи­ческих актов требуется известная наивность. Вторую форму обра­зуют люди, по характерным причинам несколько несостоятельные физически. Мелкие, ежечасно возникающие недомогания и нару­шения функций обычно нами не замечаются и быстро проходят. Астеник же привычно обращает внимание на свое тело, и от этого страдают функционирование и согласованность системы органов. Ведь их беспрепятственное осуществление тоже возможно лишь вне контроля со стороны сознания. Действительно существующие функциональные расстройства с помощью психогенных факторов закрепляются и усиливаются. Эти самоаналитики живут не во вне­шних обстоятельствах, а постоянно заглядывают внутрь себя и ут­рачивают ту простоту в отношении к своему организму, которая необходима для его нормального функционирования. Возникают жалобы на быструю утомляемость, бессонницу, головные боли. нарушения сердечно-сосудистой деятельности, работы мочевого пузыря, менструального цикла и т.д. Нет сомнений, что астеничес­кие психопаты часто имеют одновременно соматические расстрой­ства не психогенного происхождения, и тем самым значение само­анализа для их возникновения снижается. Но хотя часто бывает очевидно, что причиной этих расстройств послужил не самоана­лиз, однако отвлечение каким-то событием или занятием помогает человеку от них избавиться. С нашей стороны было бы необосно­ванно и преждевременно предполагать здесь расстройства нервной системы, вегетативную лабильность, “неврастению“, поэтому, проявляя осторожность, мы предпочитаем совершенно неопределен­но говорить о соматически лабильных людях, соматопатах. Здесь мы не принимаем во внимание настоящих болезней, которые, од­нако, частично могут играть в этом случае аналогичную роль. Между соматопатическим и психопатическим полюсами можно представить себе самые разные возможности: 1) существует сома­тическая лабильность, соматопатия без психических аномалий, в которой переживания совершенно не играют причинной роли. Это подтверждается и тем фактом, что даже новорожденные дети мо­гут быть “невропатами”; 2) на расстройства соматопатической конституции личность, которая сама по себе не может быть оха­рактеризована как психопатическая, реагирует ипохондрией, не­уверенностью, робостью, депрессивными настроениями; 3) если реагирующая личность является психопатической, то и эти реак­ции будут по своим масштабам и характеру аномальными; 4) пер­вичным является психическое, причем в форме реакций на собы­тия, которые сами по себе нормальны, но имеют следствием функциональные соматические расстройства. Чем лабильнее фи­зическая регуляция, тем легче это произойдет; 5) первичным явля­ется психопатическая личность. Она приводит, если можно так вы­разиться, путем своего ипохондрического контроля и самоанализа совсем не лабильный по своей сути организм в беспорядок, и та­ким образом появляются всевозможные соматические расстройства. Именно этот тип мы подразумеваем, когда говорим о чистом асте­ническом психопате данной группы, однако астеник тем легче дой­дет до самоанализа и утвердится в нем, чем больше в нем действи­тельной соматопатической лабильности. Не только страх, но часто и желание является движущей силой, так же как очень часто не­возможно выявить вообще никакого мотива. Соматопатия и пси­хопатия нередко бывают выражением одной и той же аномаль­ной общей конституции, и ответственность за соматические расстройства не обязательно лежит при этом на психопатии. Такие функциональные расстройства ни в коем случае не должны всегда рассматриваться как результат переживаний, напряжения, конфлик­тов. В психологизировании здесь должна соблюдаться большая мера, чем это ныне принято. Таким расстройствам может без вся­ких психических причин подвергнуться и человек, обычно не стра­дающий соматопатией. (Конструктивные толкования, правда, нео­провержимы). Хотя иногда эти соматические расстройства возни­кают на психической почве, однако затем они становятся автомати­ческими, и отмершее в каком-то смысле переживание не играет уже какой-либо роли.