[200x282]
Если замереть посреди улицы и смотреть на падающий снег не отрываясь и почти не мигая, то начинает казаться, что музыка шопеновских ноктюрнов в наушниках — это и есть музыка самого падающего снега. Он даже падает с какой-то особенной грацией. Падает, чтобы немедленно рассыпаться сотнями бриллиантовых искорок. По ним даже ходить жалко.
У двухголового уличного фонаря разные глаза: один белый, другой желтый. И снег с одной стороны падает серебряный, а с другой — золотой. Затем, смешавшись у самой земли он становится бронзовым. Это три возраста снега: серебряный — юность, золотой — молодость, бронзовый — зрелость. Ведь снег перетекая из одной половины уличного фонаря в другую проходит все три цвета. Значит снег проживает большую часть жизни за несколько минут падения и на Земле ему остается старость и смерть от солнца, машин, дворников и ног прохожих. Чем-то мы все похожи на снег.
А может быть хлопья снега — это напоминание ангелам, ставшим людьми об их истинной сущности. Снег похож на пух с крыльев, а пребывание на земле и выживание в мире людей тяжело. Вот и снег легок и прекрасен в воздухе, еще сумасшедшее искрится на земле, но через пару дней неизбежно стареет и умирает. Может быть он — сжатая модель жизни? Модель жизни не только ангелов, ставших людьми, но и самих людей.
А снег — это спящий дождь, дождь во сне. И вальс его пронзителен и изящен,как танец на проволоке над пропастью.