Хозяин Харчевни, который был Старшим Сыном.

Он был среди тех, кто помогает путникам увидеть дорогу к искомому, однако никогда не побывав там своими ногами, а если и бывал, то так давно, что кроме пустоты ничего не осталось от этого места в головах их.

Он был среди тех, кто любил поговорить, особенно о том, чего руки его никогда не касались и говорил он об этом так, как будто все это уже успело порядком ему надоесть.

Он был среди тех, кто позволял себе оглядываться назад, не сделав ни шагу, ругая или расхваливая длинный путь, проделанный другими.

Знавшие его, те что ходили туда и обратно, говорил, что он был сыном женщины слагавшей песни и воина, погибшего за предательство, которого он не совершал глупостей, схожих с теми, что после настигают путника на его дороге, потому что знал их всех на перечет, идущих вперед и идущих назад, что думают, что идут вперед смотрел он всегда не оборачиваясь назад любил он наблюдать закат и называть этот закат сумерками мира, негромко распевая песни идущих на войну провожал он сытым ужином, рассказывая последние сплетни о мощных мира сего, которых он не боялся, ибо знал, что есть и лево и право, а также верх и низ, но чем бы было лево и право если бы не было места, разделяющего на восток и запад был в закате, а он говорил и ему отвечали, как можешь говорить ты, не сделавший н шагу, на что он усмехаясь рассказывал о тех великих путниках, с которыми он делил костер, трапезу и часть пути, унося с собой память, часть которой терял по дороге домой его однажды озарило то, что он уже шел по этому пути когда-то и это было настолько ясным, что после слова сыпались из него, как осенние листья, и говорили ему сказки и жизнь это не одно и то же, на что он смеялся и отвечал, что все равно кто говорит, важно что он говорит такие же сказки и, как говорят один из властителей услышал эти слова и отправил его строить канал, соединявший одно море с другим.

Его братья были младше его, все до одного, а отец держал харчевню в месте, где ее держали отец его отца и отец отца его отца и так далее до того, кто пришел сюда первым приходил сюда его отец, за ним шел Старший Сын, на пороге большой жизни он проводил дни и вечера, собирая посуду и вымывая блевотину, столь же обильную как и слова, произносимые здесь, которые он ненавидел также как и бродяг и болтунов, которые их произносили те , чей внешний вид напоминал о бренности человеческой плоти, а более духа лесного здесь не хватало, как говорили те, чей голос был тих, когда слова кончались и в ход шли стулья из дерева, что крепче железа, вместо слов с языков рвались проклятья, а из ртов сыпались зубы тех, кто умерив силу рук, освежали глотки красным вином, забыв разногласия и возобновив подготовку к войне языков, которая состоится в ближайшем городе, где он был, он встретил человека, впервые научившегося разбирать слова и находить в их корни его были в месте, где было место его отца и его отца и так до первого, которого он выслушал до конца после этой встречи утром вытолкали из заведения, но слова остались и готовясь стать на место отца, Старший Сын вострил уши, когда за столами раздавались слова о вещах старых и местах, в которых он не бывал.

Однажды, долгие лета этому миру и всем создавшим его отец был мудрым человеком, помнившем о своем отрочестве и вспоминая слова внятых еще до того, как он начал слушать болтовню пророков большого пути, знавших, что дорога похожа на женщину и, что рано или поздно сын потеряет невинность и, что чем раньше это произойдет, тем скорее он поймет, что за ночью длиной в мгновение ока следует утро и день, полный головной боли и нытья опустошенных чресл его семя он вытолкал из дому в ночь, дав котомку с завтраком и ужином, не указав путь, зная, что малец уже все давно решил ждать, глядя на горизонт, когда пыль от ног его отпрыска, который ушел в странствиями это назвать нельзя было, потому как его мотало из стороны в строну с толпами бродяг и паломников, не имевших определенной цели ему не нужно было, ему, двигавшемуся, подчиняясь толчкам извне, наполнившему голову чередой лиц, связанных как целью одной дорогой без конца, проклявшей смысл жизни ему стал не виден от пыли, поднятой ветром, дувшим навстречу, когда он проклял дорогу, но не за глотку, полную песка и не за удар ногой в брюхо, а за беспорядок, который был здесь властелином, оставаясь на обочине, оставленной им, вспоминая ее, ое держал в голове одну мысль он вернулся домой не за теплом очага, ему не было холодно, не за теплом семьи, дорога научила его не обращать внимания на слова, когда он понял, что будет бродить до конца своих дней и, что дорога река и если у нее есть берег, то он здесь.

Он давно уже стал Хозяином Харчевни, глядящим на дорогу, обозначающий дорогу, зрящий ее от начала и до концов, о которых смог расслышать с языков, спутанных миром, стременем и красным вином, коего много было в его подвалах, куда он спускаясь, чтобы нацедить крепкого, чувствует себя богом, развязывающим языки и узлы перекрестков, до которых он не дошел, но о которых мог бы рассказывать сотню историй и этого хватило бы ему для того, чтобы достичь этого места и вернуться обратно учпел уже его сын, познавший дорогу, сменивший цвет глаз он, которыми он смотрит на дорогу, наполненными памятью о том, что бывает со всяким и Хозяин знает это, подумывая пуститься в путь, но зная цену словам, даже сказанным самому себе, даже если закт говорит о новой войне.

Он сидит в одиночестве, Хозяин Харчевни.