20-го у нас во Владе выступит КиШ... и вот этому событию приурочено следующее: Пятница. Завтра мы с камрадом Лёхой идём на канцерт. В Минск приезжает "Король и шут". Я любитель подобных мероприятий ещо со студенчецких времён. Давка, истошные вопли, жывотные эманации дикой толпы. Это - моё. Абажаю пиздить локтями, коленями и головой соседей, прыгать в мокрой насквозь одежде и, задыхаясь, раздирая горло и безумно выкатив болты, орать. Лёха так ваще ни одного их концерта не пропустил за последние лет семь и был возбуждён предстоящим походом: - Для меня это праздник! Вот я... я в 99 году схватил их скрипачьку Светку за лытку, за что был практически в-гавно отпизжен охраннеками. Бля! А в 2000-м я херачился с троими панками, и когда несколько скинов с криками: "Скинов пиздят! Бей панков!", бросились мне на подмогу я стал их пиздить тоже... вот это была потеха! Вот это приход! У-уууух! Очухался только от ударов ментовских "селёдок" и боли от заломанных за спину рук! - Окунутца в вонючую клоаку люмпен-пролетариата, где ещо можно ТАК оттопыритца!? - Цапнуть за сраку милую девушку, пришедшую на концерт со своим парнем, дать локтем по еблищу орущему раскрашенному панку и потом получить песды от целой кучи апкумаренных ублюдков, а потом ещо и от ментов... да ради этого даже пары зубов не жалко! - Да-а,- протягивал я, по-малолецтву тоже хаживавший на всяких там панков-шманков, рокеров-хуёкероф. - Без пары подбитых глаз домой не придём, уж это я тибе обещаю. Так ты идёш? - Натюрлихь! Идём канешна! Наконец-то суббота. Метро "Немига", прилегающая к месту действа пестрит косухами, размалёванными йобламе, ирокезами, косичьками, берцами. Ментов, как собак. Мы вдвоём резко контрастируем: два бритоголовых урода в закатанных до колена шыроких джынсах и майках цвета "шварц-рот-гольд". Испытывая на себе ненавидящие взгляды патлато-кожанной толпы продвигаемся ко входу, где халдеи шманают нас на предмет наличия чево-та там, наверно блять гранатомётов, хуйзнаит... Танцпол. Смесь перегара, пота, никотина и адреналина. Музыкантов ещо нет. Мы буквально ввинчиваемся в самую гущу панковской толпы. ШПРОТЫ В БАНКЕ. В течение получаса хаотичьные выкрики из толпы: "Ка-роль-и-шут! Ка-роль-и-шут!" Как гром средь ясного неба, Лёха, во всю силу могучих лёгких орёт: "ДА ПИДАРЫ ОНИ ВСЕ!!!" Толпа всколыхнулась, как будто в озеро жидкого говна шлёпнулсо тунгусцкий метеорит... Десятки охуевающе-ненавидящих глаз... Да что там... я сам прихуел от неожыданности. В толпе ропот: "Фашыки, фашыки..." Два коротко стрижэнных мудака в косухах тянут руки: "Блиа, чуваки! Судя по виду, это не ваша тусовка! Вы сюда пришли панков пиздить? Мы с вами!",- "Пошол нахуй, мы антифашысты!!" Десятка два-три глоток начинают надрывно скандировать: "Смерть го-по-те! Смерть го-по-те!" Речёвка мгновенно подхватываетца примерно половиной зала: "Смерть го-по-те!" Чувство надвигающегося пиздеца ни-па-децки щекочет кожу... ну что ж, начало вечера удалось. Тухнет свет и на сцене появляетса Горшок с компанией: "Здарова, ублюдки! Привет из Питера!" Толпа ревёт: "Ка-роль-и-шут! Ка-роль-и-шут!" Скрежет в динамиках... Всё, писдец. Началось. Людская каша хлынула к сцене, мне на ноги наступают чьи-то ноги, давление горячих тел, ор тысяч глоток... Меня несёт вонючая скользкая ревущая река, я сам неистово лягаюсь всеми конечностями, пытаясь удержатца на ногах. Возле сцены уже завязалась потасовка: полуголые панки толкутца в куче тел, по валяющимся прямо под ногами жывым людям. Под весом напиравшых сзади, я стал топтать лежащих ногами. Удар дубинкой по шее, оборачиваюсь: мент с характерным лоботомированным еблом и выпученными прямо на меня зенками замахивается ещо... ссука. Авотхуй! Вжав голову в плечи ныряю обратно в толпу, чувствуя под ногами скользкое и живое... Новая волна. Кто-то йобнул мне в челюсть головой... ПЕКЛО. Майка-вискоза набухла килограммом пота и тянет вниз, рук не поднять. К-ебениматери майку! Тело задышало. Стало легко скользить между телами. КОПОШАЩИЕСЯ ОПАРЫШИ... Пробиваюсь к центру зала... Еба-ать! - там стоит цепью спецназ... Да-а... порезвитца сёдне явно не удастца. Ну, хоть поторчу под музло. На сцэне Горшок прецтавляет нового скрипача, какова-та блять, патлатого задрота. Ору: "Што ето за пидор? Куда Светку дели, ссуки?" Музыканты режут: "Охотник Себастьян, что спал на чердаке...", дико прыгаю и, не слыша себя, хриплю полусорванным голосом: "Аааа-хотник!!! Аааа-хотник!!!" Кислорода уже практически нет... Угандошэнный панк рядом отъезжает в обморок. Короткая передышка от бешенной скачьки: моя любимая панк-баллада "Прыгну со скалы..." Замечаю штотта не то с вокалистом: "Горшок, ты зубы вставил!!?" В толпе кричат: "Да-а... блять, опопсовели вконец..." Отдышался децл и снова месилово: "Ели мясо мужыки!!!" Блиа... натуральное мясо, толпа в экстазе, я в адреналиновом ахуе, скачу, весь мокрый до трусов, в кроссовках хлюпает вода. Забойный рок-н-ролл: "Кружка, две и Кузя рад..." А-аааааааа!!!!!!! Выпрыгиваю на метр, упираясь руками на плечи, ставших уже родными, грязных панков, хватаю, как рыба, холодный воздух, которого на высоте двух метров уже давно нет. Последние 2-3 темы: "Кукла колдуна" и чота там ещо и... писдец. "До свидания, бульбашы!" Толпа в ахуе: "Э-ээ!! Какое нахуй досвидания??? Е-що! Е-що! Е-що!" На сцэну так никто и не выходит. Зажигаетца свет. Нахожу глазами Лёху: -Ну как ты? (голос хриплый, гортань саднит, в ушы, как ваты набито). -Да писец, хуйня какая-то... Концерт каких-то 2 часа, мусоров, как насрано... Ну да ты и сам всё видел. -Кстате... Почему у тибя рожа цэлая? Низачот.