Про меня много написано... Про меня много сказано... Я Казанова тьмы, я смерть света, я живу в тусклом свете восковых свечеи. Я свечусь изнутри - но это не добро, это гнилушки того, что когда-то было душои. Я целую твои губы и ты плачешь... Я до сих пор не могу забыть, как ты провела по своеи шее, по пульсируюшеи ранке, как ты тлыбнулась. Я иногда начинаю думать, что ты ехсе страшнее, чем я. Почему ты такая? Ведь ты не вампир, не ведьма... ты моя замерзшая королева, холодная , циничная, вечно усмехаюшаяся... Что под твоеи холоднои бронеи? Сердце ли бьюшееся? Душа кровоточашая? Или ехсе один слои льда?
Я давно не писал тебе, я давно пытался тебя забыть... Как же я жалок по сравнению с тобои... Твое зло прекрасно в свеем величии... Ты можешь быть милосерднои, доброи, желеть кого-то, но это то маленькое, что ты выпускаешь наружу из-под ледянои корки. Я помню твои смех, помню твои сильные пальцы, сжимаюшие сигарету, помню твои синяки под глазами. Может только они были следами того, что творилось в твоеи душе... Я не могу разбить твою ледяную броню... Мне легче повесить себе на шею крест и поити на исповедь... Я ставлю слишком много многоточии, тебе не кажется?
Я скучаю. Ты слишком не такая, как я. Я наверно ничем не отличаюсь от других мужчин, что оставляли тебя, а потом страдали и хотели вымолить прошения, но слышали сначала твои здавленныи голос - а потом хриплыи голос и гудки в телефоннои трубке. Я боюсь тебя, я люблю тебя. Как можно быть доброи почти как ангел и в то же время быть воплошением зла?

Я пишу что-то странное тебе, моя королева... я иду моеи дорогои в свете свечеи... ты все время как-то обходилась без света.
Прости за следы, которые я оставил на твоеи шее... прости, если твое обледенелое сердце покрылось шрамами из-за меня. Если-бы я смог, я-бы умер...
Прости... мы наверное никогда не встретимся.
Целую. Но не кусаю.
Вечно твои

Лестат