[221x300]
Ветер дул Тристану в спину.. Впереди были ещё сотни миль, но он не хотел делать привала – боялся остаться надолго. Вокруг него было столько лжи, что было стыдно смотреть собеседникам в их стеклянно-честные глаза. Они сами лгали, но никто не мог их в этом обвинить. Ведь они были всегда на виду, на их руках не было крови и их никто не мог заподозрить в убийстве или неверности своему господину. Их глаза старательно изображали честность.

Конь спотыкался уже давно, Тристан смирился с тем, что в какой-то момент придёться продолжать путь пешком. Даже его друзья сомневаються в нём – он не достоин припасть к Священной Чаше, не достоин быть с ними. Его имя – его проклятье. Он всегда один, только конь, сокол и ветер, гонящий его от людей. Тристан -это смерть, Тристан, это боль, Тристан не несет ничего доброго. Вокруг него только горе и тоска. Он словно зачумлён с самого рождения, даже его мать умерла по его вине – не будь Тристана, жила-бы она и дальше, дышала вольным воздухом степей. Тристан скучал по степям.

Разве он хуже, разве он не заслужил любви и понимания? Но он не жаловался, дракон, значит дракон. Он представлял на что это чучело может походить. Один мудрец сказал ему как-то, что люди страшнее драконов, что сам Тристан хуже дракона, что дракон убивает ради спасения самого себя, а Тристан убивает без причины, лишь ради доблести и чести вернуться с поля боя Вдалеке уже поблескивало тусклой слюдой море, много серой, недоброй воды. Тристан знал, что воды бояться не стоит, он и не боялся, хотя если-бы ему позволили выбирать между водой и сушей, он бы выбрал сушу.

Парочка рыбаков смотрели исподлобья на запылённого путника. А когда узнали, куда он хочет плыть вообще разбрелись. Разговаривать они тоже отказывались, все были словно немые, а может быть и были, кто их знает. Тристан разбил лагерь, развёл костёр. После долгих объяснений с рыбаками он смог выменять рыбы. Денег, золота и серебра местные жители не знали, поэтому он отдал им свой плащь. Благодатный край! Его не то чтоб боялись, просто обходили стороной. Его мечь их не смущал, они не боялись вооружённых людей. Они видимо просто не знали, что таковые существуют. «Есть у них женщины? Или они так обходяться?» не переставал он думать.

Женьщины были, как выяснилось пойже. Они старательно строили Тристану глазки не сильно беспокоясь по поводу рыбаков. Тем, видимо было всё равно – семей тут ещё не придумали. Тристан решил побеседовать с девицами – четыре девушки весьма активно пытались соблазнить чужака, демонстрируя то, что даже его любовницы не демонстрировали при солнечном свете. Но девицы Тристану не нравились. Какие-то они были широкие, грязные и походили более на зверей, чем на образ и подобие Создателя. «Избаловался ты, братец» вздохнул Тристан про себя. После раздачи всяческих обещаний одна из девиц притянула его к себе, этим показывая, кто получил право на чужака. Она ввела его в покосившуюся убогую хижену и начала деловито разбирать постель. Хижина топилась по чёрному, стены были покрыты копотью, на полу валялись шкуры, под низким потолком весели какие-то тряпки, в щели дуло. Девица сама была какая-то не такая. В углу копошился ребёнок. Тристан не был уверен, кто это – её брат или сын? Ладно, это было не так важно. Главно узнать, кто и когда поплывёт на другой берег. Он взял девицу за руку – «Я сделаю всё, что тебе надо, но и мне надо знать, когда я смогу перебраться на другой берег?». Глаза девицы были похожи на коровьи. Они округлились – « Зачем? Я не знаю. Я туда не плавала.». «А кто плавал?» - «Туда никто, а оттуда плавала одна, когда луна большая.»

Этого было достаточно. До полнолуния оставался день. Не взирая на крики девицы он вышел и лёг у костра. Не выполнять обещания вошло у него в привычку

На следущую ночь он стоял на берегу. Маленькое поселение словно вымерло. Ветер гонял листья, они летели, кружились, иногда казалось, что ветер поёт песню, полную тоски. Листья летели, их запах заставлял задумываться о тленности всего живого. Тристан смотрел вдаль, вода казалась тягучей смолой, луна смотрела на мир как холодный враждебный глаз. Ветер путал волосы, развевал одежды, гнал душевный покой. Тоска опутывала всё живое липкими лапами, дышала в лицо, смотрела в душу. Песня полная безысходности плыла над водой. С тихим шелестом к берегу причалила лодка. Песня заморозила душу. Из лодки медленно вышла женщина. Она встала на колени и подняла лицо к луне. Рыжие распущенные волосы выбились из-под её капюшона. Тристан не смел пошевелиться. Ему казалось, что он знает эту женщину всю жизнь, что её у него отняли, что он не выживет без неё. Ей он скажет всё, она его простит и пожалеет. Она, она, она... Ты страшная, ты красивая, ведьма, ангел, богиня, служанка, жизнь и смерть, ты одна. Она повернулась к нему, вытерла слёзы. Она не хотела его везти на верную смерть, а он не хотел плыть на встречу с чудовищем. Но они ничего не могли сделать, это была их судьба Она поманила его к себе. И он пошёл...

Они плыли, лодку несло, ветер трепал туман, луна зло смотрела на война и женщину. Она не поднимала глаз. А Тристан не мог оторвать взгляда от её бледного лица, от запутанных волос, от тонких, почти прозрачных рук. Она продолжала плакать,тихо, почти беззвучно. Какие грехи мог оплакивать этот ангел? «Ты жив?» тихо прошептала она. Тристан вздрогнул. «Я хочу попросить тебя, забудь меня, сделай, что должен и забудь.» Тристан молчал. Этот ангел живёт на одном острове с драконом, совсем одна и плачет. О чём? Они плыли дальше. Наконец он решился – « Кто ты? Ведьма,призрак, затворница?». Она подняла на него глаза. Её перломутровые губы слабо улывнулись. «Нет. Я просто ушла от людей, ушла от всех горестей, но и в пустыне мне не спастись». Тристан смотрел на неё... он готов был отдать всё лишь бы она не плакала.

На утро он увидел дракона. Он изгибался колцами, рычал, вращал красными глазами. Тристан привычно перекрестился и вытащил мечь. Они бились долго, никто не хотел погибать или быть побежденным и в какую-то минуту время остановилось, солнце село, ветер задул с новой силой, луна тускло освещала берег, чешуйчатую спину чудовища и отражалась в реках крови. Тристан сражался словно во сне, он не чувствовал своего тела, своих рук. Дракон хрипел и Тристану казалось, что он плачет от боли. Тристан подумал, что этот зверь, должно быть понимает, что всё равно уже погибнет.

Женщина вдруг жалобно вскрикнула и повисла у Тристана на руке. Дракон откыл пасть с раздвоённым языком, но вместо того чтобы оторвать своему врагу голову и напиться его крови он медленно лёг на пропитанную кровью землю и закрыл глаза. Женьщина бросилась к нему, обняла, поцеловала в чешуйчатый низкий лоб. Тут чудище вздохнуло и из глаз его потекли слёзы. Огромное тело вздрогнуло, уменьшилось и Тристан увидел перед собой юношу, почти мальчика. Всё его тело было покрыто ранами от меча Тристана. Мальчик был худ, его тело было словто жемчужная брошка в серебрянной оправе лунного света и в кранатовой крошке капель крови. Тристан встал на колени и впервые в жизни почувствовал, что его душат слёзы. Он вдруг понял, что отдаст жизнь за этого несчастного, наполнит его жилы своей кровью, отдаст ему свою жизнь, которую всё равно не умеет жить сам. Женщина подняла на него взгляд – «Ты уверен?» прошептала она, словно не веря. «Он обречён умирать и снова воскресать, его убивают, убивают, а он ничего не помнит, а я боюсь, что каждый раз – последний, что он больше не встанет.» Её глаза былы уставшими, словно пустыми. Тристан уже не думал, он встал, поднял мечь, и упал на него. Ему не было больно, он просто почуствовал, как его жизнь стекает по клинку на землю.

Его сил хватило на то, чтоб взять перламутровую руку. «Как зовут тебя?» прошептал он. «Тристана» донеслось до него из другого мира, a он уже летел к облакам, к луне. «Ты не самоубийца, ты отдал свою жизнь за то, чтоб исправить свою невольную ошибку» услышал он голос матери. Теперь он знал, что дракон погиб, его дракон, его тоска. Те драконы, которые остались там внизу, тоже были повержены. Он закрыл глаза и полетел...

А когда он их открыл, светило солнце, Тристана качало, рядом с собой он увидел юношу, тот спал. Его тело было в повзках, как и тело Тристана, но мальчишка улыбался во сне.

В Камелоте царило торжественное возбуждение, Священный Кубок был найден. Рыцари сидели за столом, готовые праздновать победу молодого Персефаля. Тристан тоже был победителем, но слава его все равно меркла в лучах Чаши. Да и доказательств победы у него не было . Он сильно опаздал, показывал мальчишке и Тристане замок, устраивал их на ночлег. Тристан вошёл хромая, сел на своё место, он так торопился, что не успел даже снять плаща. Сидящий рядом сэр Томас улыбнулся ему – « Как прошла охота?». Тристан улыбнулся в ответ, чего никогда раньше не делал и без слов снял капюшон с головы. Солнце окрасило золотом серебрянные кудри.