Он продолжал кричать – не то от доли не то от того азарта, что ещё оставался в его мозге. Все тело было напряжено, словно камень. Лицо, как у Атланта, сосредоточено на одной точке, к которой он стремится, и полно решимости. Но тут его кто-то ткнул непонятно чем под ребро.
- «Командир! Дай поспать, будь человеком?!»
И тут он очухался. Кругом светили белые лампы дневного освещения, всё было белым – даже пол был похож на лист бумаги из альбома.
- «Госпиталь» - мелькнуло в голове. И вправду. Миленькие медсёстры, сводившие с ума и без того уже тронутых солдат, перебегали между рядами кроватей с военными, принося одному, то чай, то газету, то сигареты. Он хотел было встать, но не смог – посмотрев на свои ноги он ничего не увидел. Вся палата была заполнена такими же обрубками, как он. У некоторых даже не было рук. Вся палата – 450 коек и на каждой по полчеловека.
- «Как же теперь… в тыл же отправят… куда мне… кому я такой теперь…» - мелькало в голове и на глазах появлялись слёзы. Он смотрел в белый потолок. Он не представлял себе жизнь без своего взвода. В тылу он был бы обычной обузой для своей семьи. Ни помочь, ничего!....
…не успела грусть накатиться в его груди, как послышался пронзительный вой сирены. Медсестры забегали, забеспокоились, и через мгновение послышался противный, нарастающий свист. Командир недоумевающее смотрел в потолок – ему уже было всё равно. Его глаза впились в белую, натянутую над его головой ткань. И через мгновение она порвалась, как марля от пролетающей сквозь неё гири. Командир видел, как в доли секунды появившийся из потолка снаряд приближался на него. Было ощущение заторможенности. Будто бы всё почти замерло и продолжало двигаться в замедленном режиме.
Лицо командира даже не шелохнулось, когда 250-ти килограммовая авиационная бомба проломила ему череп на мелкие осколки. В ту минуту он был пофигистически настроен к смерти. Бомба продолжила свой путь по притяжению Земли и впилась в пол. Раздался оглушительный и ужасающей силы взрыв – всё завертелось и перемешалось. Людей метало словно щепки. Медсестры становились похожи на своих недавних пациентов – без ног, ползёт красивая девушка к выходу, цепляясь своими кишками за гвозди в полу. Ужасная картина! Кругом трупы, обрубки тел, головы, ноги, и просто мясо – красивый и тихий госпиталь превратился в мясную лавку. «Всё смешалось, кони, люди и залпы тысячи орудий, слились в единый вой» - писал Лермонтов о Бородино. Здесь была та же картина, только не было лошадей. Всё превратилось в перепаханный огород. Кругом крики и стоны… и кровь… кровь… кровь…. кровь….
…ужасное зрелище

«Дедушка, проснись, ты опять кричал во сне и всех разбудил» - говорил сонный мальчик, тряся за плечо своего деда. Спустя секунду, внучек получил с разворота протезом в затылок.
- «Получи, фашистская сволочь» - крикнул спросони дед, но, увидев ,что опять попал по внуку – положил его на свою постель, а сам вышел на балкон, достал лист газеты, засыпал в него махорки и закрутил в плотную трубочку.
- «Мде… ничего не поделаешь… прошлое лезет с настоящее…» - говорил дед, жадно затягиваясь, а потом добавил – «главное – чтоб прошлое в будущее не пробралось»