Но однажды — 14 декабря 1825 года — в окно Академии художеств влетела картечь. На Сенатской площади стреляли в восставших. Острой болью отозвались события 14 декабря в сердцах молодых художников, обратив мысли от идеалов античности к несовершенству окружающей действительности.
Долго ль русский народ
Будет рухлядью господ,
И людями, как скотами,
Долго ль будут торговать?—
с горечью и болью вопрошали декабристы Рылеев, Бестужев.
Один из двух путешественников, Григорий Лапченко, и был крепостным, человеком, которого можно было, как скотину, продать. Крепостных, как правило, в академию не принимали. Начальство приметило, что, когда чувство прекрасного укреплялось в подневольных душах, они с такой болью воспринимали свое рабское положение, что сходили с ума и накладывали на себя руки. Но у Григория Лапченко был властный, богатый и надменный хозяин — граф М.С.Воронцов. Графу захотелось иметь своего художника, и он добился, что Григория, несмотря на все запреты, в академию приняли. А потом послал талантливого крепостного совершенствоваться в Италию.
Многонациональная колония художников жила в Риме. Обедали в кабачках-остериях, посещали музеи, спорили о собственных картинах, с профессиональным азартом выискивали красивых натурщиков и натурщиц. Отношение к красоте у молодых русских было по-особенному серьезным. Прежде всего красота не забава, а утверждение достоинства человека. На красоту, как на свободу, имеет право любой человек... И судьба послала им встречу с «девушкой из Альбано», о красоте которой ходили легенды.
[показать]
Ей было тринадцать лет, когда случайно у колодца ее увидел один художник. Она стояла, как ожившая мечта, как чудо, которое снится ночами. Когда ее огромные карие глаза разглядели застывшего в изумлении человека, девочка тотчас же скрылась. Но удалось узнать имя — Виттория Кальдони, дочь бедного винодела. С трудом уговорили родителей разрешить дочке позировать. Но они потребовали, чтобы художники скрывали свое восхищение и не
портили ее похвалами. Виттория стала знаменитой, ее рисовали и лепили величайшие художники мира. Ее портрет послали старику Гете.
[показать]
Лапченко Г.И.(1796-1876) Утро
Так случилось, что, приехав в Альбано, Иванов и Лапченко остановились в доме Кальдони. С молодыми неизвестными художниками Виттория, уже двадцатитрехлетняя, чувствовала себя легко. А они смотрели на красавицу так, как учили их в академии: видели в ней Сусанну, жену Пентефрия, богородицу... А потом вдруг оба поняли, что перед ними просто прекрасная девушка. И оба влюбились.
[показать]
Лапченко Г.И.(1796-1876) Купальщица
Осталось письмо Иванова к Лапченко, весною 1834 года написанное из Рима. «Что касается до моего приезда в Альбано, то это можно решить так: если Виттория может
сидеть аккуратно постоянно четыре часа в день (и, кстати сказать, по секрету) с чувствецом, то есть чтобы иногда, не стыдясь меня, давала бы волю своим глазкам и губкам, то я приеду сделать этюд для «Богородицы всех скорбящих» и между тем, может быть, окончу и оставшийся прескверный мой подмалевок. Если же нельзя на сих
условиях мне приехать, то, конечно, ты не откажешься привезти мои вещи, там оставленные. Если я оскорбляю тебя, говоря столь свободно о Виттории, то объяви, скажи мне, я готов всевозможно тебя слушать; прости мне, ибо я до сих пор не знаю наверное. Если б ты мне решительно объявил, что она твоя суженая, то тогда бы я
столь же глубокое уважение к ней имел, как и к тебе».
[показать]
Лапченко Г.И.(1796-1876). Сусанна и старцы.
Григорий Лапченко объявил Иванову, что Виттория — его суженая. Солнце, Виттория, Италия, свобода слились для него в одно целое. Лапченко пишет картину «Сусанна и старцы» — Виттория позирует ему для Сусанны. Повторяется вечная сцена: художник преображает любимую женщину в художественный образ. Но счастье было коротким: художник ослеп. «Не следуй примеру Лапченко,— пишет сестра Александру Иванову из Петербурга,— итальянки вскружили голову ему своими прелестями. Бог
наказал его, лишив зрения».
[показать]
Вместе с мужем Виттория Лапченко уезжает на Украину. Граф Воронцов делает слепого художника управляющим одним из имений. Лапченко не теряет работоспособности и человеческого достоинства. Он даже изобрел новый способ вести бухгалтерский учет. Стареющей Виттории он не видит: как солнце, как легенда, сияет для
него красотою «девушка из Альбано», звучит ее юный голос... Молодой осталась она и на портрете, написанном Ивановым в 1834 году. Это даже не портрет — этюд: он не закончен. Мы видим с удивительной нежностью и бережностью вылепленное лицо. В нем нет ничего слащавого, сентиментального, Это строгий, серьезный, написанный с бесконечным уважением к красоте человека, портрет. Этот период был временем взлета в жизни Иванова. В «Евангелии» он заметил важную «минуту»: тот момент, когда Иоанн Креститель, пробудив в людях высокое чувство человеческого достоинства, провозглашает: «Вот он, мессия!» Это был первый росточек, зернышко той великой картины, о которой впоследствии И. Е. Репин скажет: «По своей идее близка она сердцу каждого русского. Тут изображен угнетенный народ, жаждущий слова свободы...»
[показать]
Прошло много лет. Через месяц после возвращения домой Александр Иванов умер... Он оставил России «Явление Христа народу» — картину, которая воистину идет перед
русским искусством, «как музыка перед полком»!
[показать]И оставил портрет прекрасной итальянской девушки Виттории Кальдони. В нем, как в капле
утренней росы,отразилось искусство Александра Иванова: нежность его сердца, бесконечное
преклонение перед красотой человека, жажда свободы и счастья...
По материалам журнала "Работница" (примерно 1980-83гг)