Жаpкое, слепящее солнце катилось к гоpизонту. Иерусалим медленно просыпался от зноя. Люди выходили из своих жилищ, удивленно смотря на закат, точно говоря: никогда еще не было такой жары в Иерусалиме. Постояв немного, они вспоминали о назначенной казни осужденных и спешили к дворцу Ирода Великого.
Опустел Гефсиманский сад. Все торопились на казнь. Никого не осталось в Гефсимании, лишь солнце прорывало завесу деревьев и дарило сухой земле свои жгучие поцелуи. Со стороны Иерусалима сюда шел человек. Остановившись на краю
сада, он оглянулся на город и, не проронив ни слова, рухнул ничком на землю. Вытянув руки, он загребал ими землю и ел, ел ее ненасытно, словно боясь, что ее отберут у него. Жалкий сумасшедший оборванец, увидев его, подумал бы случайный прохожий, возвра-щающийся вечером в Иерусалим. Громкий рев оглашал местность. Безумец, не в силах уже есть землю, прислонился спиной к дереву и, со слезами на глазах, надрывно кричал, обративши лицо к небу.
- Почему я?...Ты выбрал меня... моя участь ужасна... но зачем я?!
Постепенно его крики становились все более связными и более тихими, пока он не стал еле слышно бормотать и, наконец, умолк. Его черные глаза медленно тускнели, заволаки-ваясь пеленой безумия. Солнце тихо спускалось к линии горизонта. Город взорвался неимоверно сильным воем. Римский прокуратор произнес приговор. Безумец встрепенулся, его глаза загорелись мрачным огнем, он заговорил.
- Ты дал мне свою плоть и кровь, волю и путь, чтобы служить тебе, Господи... До Судного Дня... Это было высечено в скрижалях Моисеевых: ты должен был спасти Человека. Но зачем?...Ты дал мне желание доказать мою порочность, развращенность, сребролюбие... Но сам ты? Сам ты, Господи, не соблазнился, когда стал плотью и кровью? В тебе не возникало желание, когда, стоя в темноте, ты украдкой слушал женское дыхание?
Безумец отер пот со лба и вздохнул. Ленточка римских легионеров протянулась к Лысой Горе.
- В книгах было написано, что ты должен умереть на кресте... было написано, что я... я должен предать тебя. Иначе Человек был бы потерян. Навсегда... Но я? Почему ты повер-нулся ко мне спиной? Разве ты не видишь, что я страдаю за все человечество. Я опозо-рен, я изгнан, ради чего?...Нет сильнее любви к Человеку, чем
моя. Кто бы пожертвовал вечностью за один поцелуй?...За человечество? Ты видишь его, Господи? Сегодня они убьют тебя, а завтра снова будут погрязать в омуте лжи и порока. Хватит ли у тебя терпения, Господи, спасать человечество?...Оно обречено... Как и я... Но почему я, Господи? Было ли это потому, что я был Иудой наречен?
Бывший апостол встал и с силой выкрикнул в небо:
- Твоя миссия провалилась! Их не спасти! Ты потерял мир...
Безумец повернулся и пошел вглубь Гефсимании навстречу своему последнему закату.


смотри также: Х.Л.Борхес, "Три версии предательства Иуды"