Несколько часов я сидела на лавочке, предаваясь лучам заходящего солнца и последнему южному теплу, представляя себе, что уже завтра снова окажусь среди московской зимы и не увижу лета еще много месяцев. Трое блаженствовавших рядом индийских благородных старцев, как будто прочувствовав мое состояние, ненавязчиво подкармливали меня конфетами из полиэтиленового пакета и отгоняли приставучих, тоже претендовавших на сладость двух рыжих дворняг. Наконец, совсем стемнело, и я собралась ехать за чемоданом и барабаном на вокзал, а затем в аэропорт.
[700x464]


С Малабарского холма я спустилась тем же путем и у его подножия обрела по сходной цене три папайи, три гуавы, десять сопорт и ананас, дабы, как добрая дочь, порадовать сим своих родителей. Честно говоря, я понятия не имела: пустят ли меня со всем этим грузом на Родину, поскольку из каких-то старинных источников краем уха слышала, что вывоз из-за границы овощей, фруктов, семян и насекомых карается. "Ну, ничего, - подумала я. – Если что, скажу, что съем все это в самолете! Да-да, и три папайи в том числе! До безумия люблю папайю!".
Такси мне попадались на каждом шагу. Проезд до вокзала Виктории, а потом до аэропорта мой таксист оценил в триста рупий. На тот момент именно столько у меня и оставалось, правда, двадцать из них надо было отдать за хранение чемодана. «280. О`кей?» - спросила я таксиста. Он кивнул, и я села в машину, на всякий случай, еще раз повторив ему, куда ехать и выяснив: понял ли он меня? Таксист снова кивнул, и мы поехали.
Ехали долго. Сначала я не придавала этому значения, лишь изумлялась про себя, как это я пешком прошла весь путь, по которому мы теперь столько едем? Но через полчаса, когда картины за окном окончательно потеряли знакомые очертания, я призадумалась, а еще через десять минут робко поинтересовалась у таксиста: на вокзал ли Виктории мы направляемся? Он опять кивнул. Еще через пять минут я снова не выдержала. "Куда мы едем?" - спросила я его уже более напористо. Таксист промолчал. "Вы меня слышите? Молчание. "Вы говорите по-английски?" Таксист, опять молча, но уже с интересом старался меня понять… В общем, по-английски он не говорил, а когда до этого кивал, то просто попадал в такт. И, разумеется, вез он меня вовсе не на вокзал Виктории, а вообще, сложно понять, куда! У очередного светофора мы отловили какого-то байкера, я объяснила ему, куда мне надо, а он тут же перевел на хинди все это моему умнейшему таксисту. Как можно жить в самом крупном городе страны, где второй язык английский, работать на такси и его не знать, осталось для меня большой загадкой!!!
Уже потом, после обретения чемодана и барабана на вокзале Виктории, я чуть ли не с пеной у рта пыталась доказать ему, что теперь мне нужно отнюдь не в местный аэропорт "Санта Круз", а в международный "Саха", но таксист почему-то упорно повторял: "Санта Круз", "Санта Круз!" Наконец, когда мы добрались до "Саха", он восхотел с меня дополнительных 50 рупий якобы за то, что долго меня возил. "А кто виноват?" - спросила я его уже по-русски (все равно ничего не понимал) и гордо удалилась, тем более что рупии у меня уже закончились.
До самолета оставалось несколько часов, и я уселась перед табло с вылетами. Через какое-то время на нем появился мой рейс, но без номера терминала. Я продолжала сидеть и от скуки разглядывать компанию разместившихся неподалеку немок. Немки в количестве трех штук средним возрастом 101 год регулярно доставали из сумки некую бутыль (вряд ли с пепси-колой) и разливали ее содержимое по пластиковым стаканчикам, стараясь спрятать их от глаз изумленной публики. Руки, пальцы, уши, шеи и даже ноги немок были многослойно увешаны золотыми браслетами, кольцами, серьгами, колье и цепочками. Золото в Индии было дешевым, но на его вывоз существовал лимит, вот, немки и решили доказать всему человечеству, что "они так носят". В общем, как я с папайей!
Когда до отлета моего лайнера остался час, а до теоретического окончания регистрации - полчаса, я слегка заволновалась – начало регистрации и терминал вылета все еще не объявляли. Пошла узнавать, в чем дело. Оказалось, что регистрация уже давно шла, и это ничего, что о ней никто не знал. Злобная, я направилась к стойкам. Мне выдали посадочный талон и анкету на трех листах для заполнения ее на английском. До взлета оставалось минут сорок. Анкету я заполнила, как смогла, но индийский пограничник не удовлетворился.
- Где жили? - спросил он.
- Не помню, - ответила я, решив, что, если сейчас начну перечислять ему все гостиницы, в которых я жила, как раз сорок минут и пройдут.
- В отеле? - снова спросил он.
- Да, - сказала я.
- Пишите, в каком!
Я стала судорожно вспоминать название какого-нибудь бомбейского отеля, но, кроме пятизвездного "Тадж-Махала", в голову ничего не приходило. Написала его. Пограничник хихикнул и, на всякий случай, зауважал.
На табло в "отстойнике" терминал вылета тоже не значился. Я уже разволновалась окончательно и собралась, было, топать к охранникам, когда меня вдруг осенило взглянуть в свой посадочный талон. Ну, точно, терминал был указан в нем! Тьфу!
У своего терминала я обозрела очередь в три шеренги, растянувшуюся на метров двести. А все из-за того, что здесь же объявили выход еще к трем самолетам, улетавшим друг за другом после моего. Я встала в конец очереди и заскучала. Взлет был минут через двадцать. И тут за мной образовались два русских мужика в такой же тоске, как и я. "Пойду, посмотрю: не пустят ли нас без очереди! - сказал печально один из них и удалился. Вскоре он издали замахал второму рукой. "Вас зовут, - сказала я. – Можно я с вами пойду? Второй мужик сильно подивился, что я вещаю на родном языке, и забрал меня с собой.
Таможня была серьезной, некоторых даже раздевали. Но моя папайя ничьего внимания не привлекла. Правда, барабан заинтересовал. Его пропустили через рентген, а потом таможенница выбила на нем дробь.
На борту Ту-214 нас встретила русскоговорящая аэрофлотовская стюардесса. "Какое счастье слышать русскую речь!" - воскликнула я и, чуть было, не бросилась к ней в объятия. А через 7 часов 15 минут из бомбейских плюс 25-ти мы перенеслись в московские минус пять.
…Направляясь на автобусе из "Шереметьево-2" к метро "Планерная", я попыталась купить у водителя талончик: «Гив ми, плис, уан тикет! Тьфу!..». Водитель посмотрел на меня с изумлением…
А за полчаса до этого, ступив впервые после возвращения из Индии на российскую землю, я поняла одну очень важную вещь: как же хорошо мы живем!!! Как у нас все чисто и культурно кругом! Какие люди богатые! Даже те, которые нищие! Нет, не понимаем мы своего счастья! Не понимаем!
Не могу сказать, что меня настолько шокировала Индия, что я откажусь когда-либо еще раз приехать в эту бедную, загадочную и удивительную страну. Но за две недели, честно признаться, я устала от нее: от ее суматохи, пыли, шума, запахов, протянутых темных ладошек и выразительных черных глаз, от ее ярких красок, которые из-за суровости бытия поневоле становятся тусклыми. И, наверное, поэтому впервые за все время странствий у меня через несколько дней после возвращения началась акклиматизация. А, может, это Индия не отпускала меня? Ведь все говорят, что она затягивает!
В любом случае, я пообещала ей вернуться. Вернуться, как минимум, два раза, потому что еще в самолете из Бомбея в Москву в общих чертах нарисовала себе два новых путешествия. Первое – из Дели в Непал, а второе – из Калькутты на юг, в Шри-Ланку. Так что, Индия, еще встретимся!
---------------------------------------------------------------------------------
Мои другие рассказы из путешествия по Индии:
2004 год, январь:
Мумбаи. С Хоттабычами на Остров Слонов
Гоа. Красная земля и белый песок
Дорога до Гоа
Ахмадабад и Ганди Нагар. Что сделал хороший мэр?
Джодхпур. Голубой город
Джайсалмер. Пустыня Тар. Под звездным индийским небом
Джайсалмер. Опаленные солнцем
Джайпур. Слоны и обезьяны
Джайпур. Розовый город
К сокровищам Агры
Не только для туристов
Индийские нравы
Некультурный Дели
Культурный Дели
Фотообзор: Яркие краски - тусклые краски