[300x300]
Густой туман покрывал лесные массивы Румынии. Он был настолько густой и плотный, что казалось будто молоко покрывало бурелом этой местности. Она высунула нос из своей норы и тут же чихнула. Серебристо-белая, будто сотканная из лунного сияния, лисица. У нее были светло-голубые глаза и очень пушистая лоснящаяся шерсть... Лисица чихнула еще раз, втянула ноздрями воздух. И поспешила в людской поселок на опушке леса.
Трава была высокая и влажная, как бцдто после дождя. Лисица едва-едва касалась лапами травы, пытаясь не сильно шуметь.
На окраине поселка лисица превратилась в хрупкую девушку и шагнула за огорождения...
Девушка прошла по мокрой улице, цепляя полами льняного платья комья грязи. Она постучалась в широкую дубовую дверь. Послышались быстрые торопливые шаги и, лисица почувствовала прибилжение тепла масляной лампы. Дверь, заскрипев открылась, перед взором пришедшей девушки предстала старая женщина. Ее лицо было настолько изможденным, что казалось в нем никогда не было красок.
Старая женщина кивнула девушке-лисице. Та в свою очередь прошмыгнула в дверной проем. Женщина указала ей путь на верх по трясущейся лестнице. Девушка обратилась в лисицу и скользнула наверх. Она уже предвкушала то, что ей приготовила старая ведьма. Девушка-лисица снова стала миловидной вейлой и зашла в небольшую комнатку, из нутри освещенной лунным сиянием.
В пыльной комнате стояла одинокая колыбел, в которой не спала крошечная маленька девочка. Малышка держала маленькими пальчками большие пальцы своих ног и весело гулила, пуская молочные пузыри.
- Какая красивая... - проговорила лисица с тихим шипением.
Девушка подошла к колыбели и наклонилась. В тот же миг луна осветила ее тонкое лицо вейлы. Формы начали удлиняться, в глазах блезнул звериный свет. Девушка вновь обернулась лисицей и опустила морду в колыбельку. Малышка потянула маленькие рученки к ее морде,засмеялась. Лисица резко вытянула морду и схватила девченку клыками за предплечья. Малышка не поняла в чем дело, лисица же тем временем принялась за ее голову. Маленькие косточки хрустели так мелодично, что лисице казалось, что поют соловьи. Лисица с наслаждением жевала плоть младенца, упиваясь теплой невинной кровью...
Послышались крики на лице. Лисица оторвала окровавленную морду от колыбельки.
Из окон слышались окрики и плач:
-Оборотень! Серебряная лиса! Оборотень в нашей деревне!
Лисица забрала самое ценное, что могла ей дать невинная малышка - сердце и исапарилась. Никто не заметил в гудящей толпе девушку в льняном платье, прижимающей к сердцу окровавленный сверток.
Лисица со всей своей силы пробежала поле, пролетела под буреломом, используя гномьи норы и прибежала к своей норе. Там ее ждал собственный выводой. ; маленьких лисенка, которые пищали от голода. Лисица превратилась в девушку и протянула окровавленное сердце своим детям. Лисята принялись есть с ее рук. Через пару сикунд малыши принялись играть, а через пару минут перед девушкой уже стояли 3 мальчика и девочка. Их личики были перепачканы кровью, но они улыбались, глядя на мать. Лисица-девушка обняла своих детей. Где-то в глубине леса раздался вой, больше похожий на человеческий.
- А вот и ваш отец - с грустью проговорила она.
Он выл, выл долго протяжно, вкладывая в этот вой всю свою скорбь и боль. Король темной песни, повелитель проклятых лесов. Лисица отозвалась ему высоким тявканьем. Казалось, звезды дрожали под этими звуками и лесная глушь притихла, слушая песню смерти.
Он искал своих, проходя через все: капканы, опасность и смерть. Оборотням нелегко найти пару, достойную себя. И еще тяжелее уговорить, приянть "свою" веру. Она была уже мертва, когда они впервые увиделись. Она была его добычей. И он ее пожалел. Пожалел ее тело и душу. Он сделал ее такой, каким он был сам.
В ее душе не осталось ничего человеческого. Задается попутный вопрос: " А была ли у нее душа вообще?" Она уже не помнила. Единственное, что осталось светлого в ней - это дать выжить своему выводку.
Он вышел из бурелома. Лунный свет заставлял искриться его черную с незаметной проседью шерсть. И снова завыл. Но теперь это был человеческий вой. Он обернулся человеком. Сильный, высокого роста, больше похожий на какого-нибудь румынского князя, нежели чем на проклятую временем и Богом душу, он был прекрасен и ужасен одновременно. На его лице не было написано жалости, левый, вытекший глаз, пересекал ужасный шрам. Но он любил свою семью, и они овечали ему тем же. Злобу и желание убивать перекрывает лишь одно чувство - любовь. Она помогает проклятым душам выживать, не испытывая мук...
Оба оборотня подняли свои глаза. В глазах лисицы отрадалась полная луна, глаза же ее собеседника были таинственны и темны, как скрытая сторона ночного светила. Они заговорили тихими шипящими голосами, словно змеи. Только то был не змеиный язык. Этот язык был их единым, тем, что их связывало по мимо общих детей и общий жажды невинной крови. О чем был разговор, было трудно понять, но малыши лисята то подтявкивали, то смеялись звенящими голосами.И красиво и пугающе было это зрелище. С одной стороны единая семья, где нет ни горя ни слез, а с другой стороны - беспощадняе звери, готовые рвать и убивать....

Только этот момент сохранился в его сердце. Другие моменты разум пытался стереть, чтобы не причинить любящему сердцу боль. Но ничего не получалось. Мозг вновь и вновь проигрывал ужасные моменты: полная луна, кровавый снег. Он держал ее на руках, гладил серебристые волосы. Она могла еще дышать. Она плакала, впервые после своей смерти. Они остались вдвоем, детей убили, расстреляли при них. Снег еще помнил их последние следы, а ветер уносил предсмертный вой обратно к их норе, куда они уже никогда не вернутся... Она умирала, долго и мучительно. Люди забрали ее сердце, поступили так же, как девушка лисица с маленькой девочкой. Он пытался сказать что-то утишающие, он просил Одена забрать его вместо нее, но великий северный бог отказал ему. Она умирала. У него на руках умирала его любовь и жизнь, а он ничего не мог сделать. Ее веки запорошило снегом, на ресницах застыла льдинками вода. Он поднялся, последний раз посмотрел на нее. Ужасающий вой пронесся по сумрачным лесам. Это была его песня, последняя песня для нее...