Меня всегда удивляли люди, которые на вопрос "что ты будешь делать, если узнаешь, что тебе осталось жить ровно год" отвечали - "поеду путешествовать, осмотрю мир, попробую все вина" и т.д. Не бессмысленно ли насыщать опытом своё земное тело - перед тем, как это тело перестанет существовать? Для меня это то же самое, как узнать такое же, не дай Бог, про своего ребёнка, и на вопрос "что ты будешь с ним делать в течение этого года" ответить - "научу читать, писать и решать математические задачи". Причем такой подход казался мне непонятным в случае любой веры того, кто его придерживается, относительно будущего, ожидающего умершего человека. Если ты веришь, что за порогом смерти тебя не ожидает ничего, то есть венец конечен и дальнейшего просто нет, что делать, строго говоря, вообще неважно. То есть с тем же успехом можно свой последний год пролежать на диване (если тебе это нравится, конечно), или провести за сексом с кем попало (или с собственной женой), или поедать деликатесы и толстеть - короче, заниматься чем угодно, что позволит тебе получить максимум удовольствия в оставшееся время. Те люди, которые получают свой максимум удовольствий от путешествий, имеют в виду, конечно, именно это - но удивляло меня то, что в большинстве своем они говорили не об удовольствии как таковом, а именно о том, чтобы набраться опыта и попробовать всё то, чего не успел попробовать до сих пор. Но мучал вопрос "зачем?" - ведь "всего" все равно не перепробовать за год и даже за десять лет, а если верить в полное отсутствие послежизненных перспектив, то и незачем. Какая разница, увидишь ты Париж перед тем, как тебя как такового вообще не станет, или нет? Парижу-то точно без разницы. Как и тебе. Столицу Боливии Ла-Пас ты, скорее всего, не увидишь. А кто сказал, что она для просмотра перед смертью менее значительна, чем Париж?



Если же исходить из того, что любая наша жизнь - всего лишь звено в цепи прочих наших жизней, которые, все разом, в свою очередь тоже всего лишь звено в цепи - идея успеть как можно больше в смысле просмотра и переживаний казалась мне еще менее объяснимой. Тут уже напрашивается сравнение с десятиклассником, который стремится посетить как можно больше городов до тех пор, пока он не закончил школу. А что, после школы нельзя их посетить? Да, это будешь уже не ты, ты будешь уже другим, другая личность и всё такое. Но Парижу, опять-таки, всё равно. А ты в любом случае являешься в целом суммой опыта и жизней всех своих личностей, и с этой точки зрения в каком обличьи посещать Париж, значения не имеет, поэтому стоит ли суетиться в свой последний год, нахватываясь тех знаний, которые ты с собой все равно не утащишь?

Самый простой и напрашивавшийся ответ на вопрос об оставшемся годе у меня был - "успеть сделать что-нибудь значимое, из того, что ты в состоянии сделать". То есть оставить след, сбыться в как можно большей полноте в отведенные тебе сроки. Но это касается только тех людей, у которых хотя бы есть четкое понимание, в чем заключается их потенциал (и то не факт, что они сумеют воплотить его за год). А очень многие своим потенциалом справедливо видят - прожить хорошую жизнь, вырастить достойных детей, состариться с миром - и как тут быть в случае одного оставшегося года?

Так я думала довольно долго и довольно долго молча удивлялась, наблюдая за повторяющимися ответами "поеду путешествовать", всегда возникающими вокруг этой темы. А вчера поняла, кажется, в чем тут штука - ну то есть в чем она теоретически может быть. Если тебе остался один год, ты можешь заниматься, строго говоря, действительно чем угодно. Но идея набираться опыта в этот оставшийся год - не такая дурацкая, как мне казалось. Потому что дело тут не в количестве городов, на которые поглядят твои глаза, и не в количестве вин, которые оросят твоё нёбо. Идея в том, что с каждым новым опытом, если проживать его по-честному, не халтуря, ты чуть-чуть меняешься. Растёшь. В обычное время эти перемены, как правило, происходят медленно и незаметно, исподволь: оглянулся через десять лет, оп, а ты уже совсем другой человек. Но если у тебя нет этих десяти лет, а есть (пусть неосознанное) желание максимально вырасти за оставшееся время, тебе необходимо набраться обычных жизненных опытов в ускоренные сроки. Что конкретно делать, опять-таки неважно (чем дольше я живу, тем больше убеждаюсь, что конкретные действия - вообще наименее важная вещь из всего предлагаемого нам на зуб), важно, чтобы это оставляло в тебе след, выращивало тебя. Если ты растёшь через путешествия - ездить и еще раз ездить, целый год, не заезжая домой. Если через вкусовые ощущения - понятно, чего делать. Если через отношения с людьми - мне немного страшно представить, что потом будет со всеми теми, кого ты успешь осчастливить за свой интенсивно использованный год, но у них, в конце концов, еще будет время разобраться, а ты своё возьмешь, став через все эти отношения совсем другим человеком, нежели был до того, как прожил этот период.

Вот оно, вот. Совсем другим человеком. До того, как мы начали думать, есть ли жизнь после жизни, является ли смерть концом, и если да - то концом чего, можно представить себе довольно простую схему. Если мне как мне суждено умереть через год, а я этого, предположительно, не хочу (потому что если хочу, задача сводится к тривиальной: проживи год, как попало, и умирай на здоровье), моя задача - стать за год не тем, кто я есть сейчас. Умереть велели именно мне, а не кому-то другому, то есть если через год я буду уже не я, у меня есть хороший шанс не умереть. С этим можно спорить с технической точки зрения: если у меня, не дай Бог, смертельная болезнь, то никуда она не денется, даже если я вдесятеро поумнею. Но, во-первых, история знала и такие случаи. Когда люди, изменившись в правильном направлении, отменяли ход предсказанных событий, диагноз, сроки и даже невозможность выздоровления. А во-вторых, не всё на свете сводится к смертельным болезням. Задача, о которой я говорю - "вам остался один год, и чего" - скорее теоретическая, нежели реально предлагающая человеку распорядиться своим последним годом.

И чем лучше мы поймем, как именно опыты влияют на нашу жизнь, изменяя нас и приводя туда (куда?), куда мы стремились, сами того не осознавая - тем удачней у нас получится использовать любое оставшееся время, не только год, но и всю остальную жизнь. Ведь, сколько бы нам еще не предстояло, любая жизнь является "оставшейся" относительно того, что дальше предстоит. И ничего страшного в этом нет, потому что если мы исходим из того, что дальше не предстоит ничего, то возможность максимально вырасти выводит нас на уровень максимального воздействия с предложенным миром в ограниченные сроки. А если мы уверены в бесконечности нашей жизни и бессмертии души, каждый новый опыт, ставший шагом вперед, делает нас победителями университетских олимпиад в восьмом классе. Чем больше мы успели здесь, тем дальше мы окажемся, когда вернемся в следующий раз - и тем интересней нам будет с каждым следующим шагом, ведь только окончив два института к семнадцати годам ты можешь полностью насладиться сочетанием своего свежего, молодого мозга, и докторской диссертации.

Кстати, что конкретно при этом делать, всё равно неважно. Важно делать то, через что ты растешь. Ну или расти через всё, что ты делаешь - но это, как мне кажется, удел по-настоящему одарённых, которых, наверняка, и на свете-то уже не осталось - они просто переросли эту жизнь и ушли дальше, туда, куда мы пока только заглядываем через замочную скважину, вдыхая идущий оттуда воздух и пока не зная, как нам туда попасть.