Спустя неделю после рождения нашей дочери Лорен мы с Бонни чувствовали себя совершенно измотанными. Ночами ребенок то и дело будил нас. Во время родов у Бонни были сильные разрывы, и ей приходилось принимать болеутоляющее. Даже ходить стоило ей большого труда. Пять дней я просидел дома, помогая жене, но потом, разумеется, мне пришлось снова выйти на работу. Бонни, казалось, начала оправляться.

Когда меня не было дома, она обнаружила, что у нее кончилось лекарство. Вместо того чтобы позвонить мне на работу, она попросила сходить за таблетками одного из моих братьев, который как раз зашел навестить ее. Однако тот, видимо, забыл о поручении. В результате Бонни промучилась от боли целый день, вынужденная при этом еще и возиться с новорожденной.

А я даже понятия не имел, что этот день оказался для нее таким ужасным. Придя с работы, я застал жену несчастной и обозленной. Не зная истинной причины состояния Бонни, я подумал, что её укор адресован мне.

— Я весь день сходила с ума от боли, — сказала она, — а таблетки у меня кончились... У меня еле-еле хватало сил подняться с постели, а всем на это наплевать!

— Что же ты не позвонила мне? — возразил я, чувствуя себя незаслуженно обиженным.

— Я попросила твоего брата, а он, видите ли, забыл! Я прождала его весь день. И что теперь прикажешь мне делать? Я ведь едва хожу. Похоже, никому нет до меня дела!

Тут я взорвался. Видимо, напряжение последних дней и для меня не прошло бесследно: выдержка изменила мне. Я был зол на жену за то, что она не позвонила мне и что упрекала меня, в то время как я даже не знал, что ей так плохо. Мы обменялись несколькими резкими фразами, после чего я направился к двери. Усталый, раздраженный, я не желал больше ничего слышать. Мы оба дошли до предела.

А следующий момент положил начало тому, что впоследствии изменило всю мою жизнь.

Бонни умоляюще воскликнула мне вслед:

— Постой! Пожалуйста, не уходи. Именно сейчас ты нужен мне как никогда. У меня все болит. Я не спала несколько суток. Пожалуйста, выслушай меня.

Я остановился — вернее, замедлил шаг.

—Джон Грей, — продолжала Бонни, — ты из тех, кто бывает другом только в хорошую погоду. Пока я была твоей нежной, любящей Бонни, ты был рядом со мной, а теперь, когда я не могу быть такой, норовишь удрать в эту дверь.

Она замолкла. Я обернулся и увидел, что глаза ее наполнились слезами. Когда жена снова заговорила, ее голос дрожал:

— Именно теперь мне плохо, мне больно. Сейчас я ничего не могу дать, сейчас я нуждаюсь в тебе. Пожалуйста, подойди и обними меня. Тебе не надо ничего говорить. Мне просто нужно почувствовать, как твои руки поддерживают меня. Не уходи, пожалуйста.

Я подошел и молча обнял ее. Бонни прижалась головой к моему плечу и расплакалась. Мы стояли так несколько минут. Потом, немного успокоившись, она поблагодарила меня за то, что я не ушел. «Мне просто нужно было ощутить твое прикосновение», — призналась она.

Именно в эту минуту мне начало открываться истинное значение любви — безоговорочной, не зависящей от внешних условий. Я всегда считал себя человеком, способным и умеющим любить. Но Бонни была права. Я действительно оказался «другом в хорошую погоду». Пока жена была милой и веселой, я отвечал любовью на ее любовь. Но когда она грустила или расстраивалась, я раздражался, выказывая свое недовольство, или просто отдалялся от нее.

В тот день я впервые не оставил Бонни одну. И то, что я испытал при этом, было прекрасно. Давать, ничего не ожидая взамен, быть рядом, когда в тебе действительно нуждаются: вот настоящая любовь, понял я. Заботиться о другом человеке. Доверять нашей любви. Теперь, когда Бонни подсказала мне, что делать, я был поражен, насколько легко мне это удалось.

Как я не дошел до этого своим умом? Ведь ей всего-навсего требовалось, чтобы я подошел и обнял ее. Будь на моем месте женщина, она инстинктивно поняла бы. Но я, мужчина, не знал, до какой степени это, оказывается, важно: чтобы твоя рука ощутила прикосновение руки любимого человека, чтобы тебя обняли, чтобы тебя выслушали. Впервые отдав себе отчет в этих различиях, я сделал первый шаг к пониманию, к новому отношению к жене. Еще днем раньше я никогда не поверил бы, что нам удастся с такой легкостью разрешать подобного рода конфликты.