ВЕСЕЛЬЕ ЕБИНИЗЕРА
6 ЛЕТ НАСИЛИЯ И РАЗВРАТА

«Люблю дождь осенний, холодный
Да чтобы еще с ветерком
Люблю я в ненастье голодный
Разгуливать под хмельком»
В.Ф. Мирошниченко

Первые Ебинизеры: Сатан, Смятка, Чира и Илюха в 2001 году, учившись в 11 классе, написали несколько пародий на ходовых в то время рэп-исполнителей: Децла, Шеffa и группу «Кирпичи». Тем самым они положили начало творческой организации, участники которой с каждым годом всё острее осознавали правильность выбранного лозунга «насилие и разврат (ненастоящие) в массы». Илюха, Чира и Смятка с первого класса учились вместе. Я, Сатан, присоединился к ним в начале 2000 года в середине 10 класса, предварительно пройдя «полугодовой курс лоха» в предыдущей школе. С Илюхой мы сошлись на почве любви к рок-музыке. Чира тоже в то время называл себя «классическим металлистом», вскоре этот миф благополучно рассеялся. Чира всегда тайно или явно был поклонником попсятины. Смятка пришёл к нам в момент своего подростнического бунта. Из тихого маменькиного сыночка ботаника-очкана он превратился в пацанчика, начавшего приобщаться к действительно молодёжной жизни. Чира всегда считал своим долгом отметить, что именно он впервые привёл Смятку к нам на бухер.
К началу 2001 года , года образования Веселья Ебинизера, за нашими плечами было уже немало совместных вечерков в компании с двумя полтарахами «Медового крепкого» и единственными тогда сухариками к пиву: «Бравсами». На мой взгляд это был единственный промежуток, когда мы все были действительно близки духовно. Когда ты – пиздюк, то всякая хуйня не в силах помешать пацанам.
Кроме стёба над хип-хопом, мы со Смяткой занимались в то время вполне серьёзной поэзией. Серьёзной поэзией 15-16 подростков. Смятка становился с каждым днём всё более расхлябанным парнем. Начал похволять себеразные антисоциальные поступки. Даже на фоне меня и Илюхи, гонимыми подростковым максимализмом, выкрашенные в рыжий цвет волосы, перевёрнутые мусорные баки, воровство трусов из секонд-хэнда, яркая шутовская одежда выглядели очень и очень жёстко. Стихи Свиноухова тоже были очень яркие.
Мои издёвки над хип-хопом закончились неожиданно. Из ненавистной эта музыка стала самой любимой, коей остаётся и по сей день. Но линия хип-хоп – пародий, в основном неосознанных, для Ебинизеров актуальны. «Серьёзные» максималистические закоснические стихи тоже достаточно распространены в нашем творчестве.
Осенью 2001 года состоялось знакомство с двумя людьми, вложившими свою лепту в развитие творчества Веселья Ебинизера. Кое-кто может здесь не согласиться со мной. Не важно.
Первый человек – это костлявая плоская Мамутина, смятковкая одногруппница в университете. Мамутина была одновременно циничной, стебовой, брутальной и утончённой. На долгое время после знакомства и периода близкого общения, Мамутина стала героиней моих рассказов и стихов. Мамутина до сих пор остаётся моей музой, правда не единственной, да и не так уж часто она интересна мне как образ. От четырёх её качеств остался только цинизм, не то качество, которое в чистом виде может вызывать восхищение. Мамутина всегда была предметом споров и конфликтов. Очевидно, что её персона послужила одной из предпосылок третьей линии творчества Веселья Ебинизера: антигероической, эпохи короткого рассказа и эпохи новых имён.
Вторым человеком была Белка, эдакая мрачная, таинственная, нарочито туманная, конфликтная, истеричная и талантливая. Белка рисовала в стиле, который назывался то символизм, то сюрреализм, то сюргот. Проще говоря, её творения кишели адскими сюжетами. Мы: я, Смятка и Чира стали частыми гостями на белковской конспиративной хате. Илюха, насколько я помню, нечасто в те времена к нам наведывался. Время в основном проводили однотипно – слушали Систем оф э Даун, Мерилина Мэнсона, Крематори и её что-то в таком же роде, а также играли в игру «бутылочка» - вопросник на любые темы, по типу насилия и разврата, по типу «кого бы ты отъебал из сидящих здесь?». Белка, на мой взгляд. Познакомила нас с такими понятиями как образ, знак, символ и всё подобное в этом духе. Через несколько лет Смятка станет художником, во многом последователем Белки. После знакомства с ней многое начало меняться в моём творчестве. Белка со своей подругой Альбиной принесли в наши тусы неадекватные истерики, блевотню, обиды, безразборные поцелуйчики, неведомые откровения. Всякие там ребусы, головоломки. Охеренные тусы на, которых никто никогда не трахался. Белка в творчестве была неизмеримо сильнее нас. Она была она была трудолюбивее. Белка больше проводила времени дома и соответственно большую часть времени посвящала оттачиванию своих навыков.
Весной 2002 года, охуев от первых тёплых деньков, мы взяли курс на расширение состава Веселья Ебинизера. Тогда ВЕ ассоциировалась почему-то с какой-то широкой хип-хоп – группировкой. И мы сказали, что Кобзон, Спартак, Бобёр, Краснова, Компот, Мандюк, Пшено, Овца, Макар, Мандрикин, Рома, сёстры Мамутины, а может и ещё кто-то, короче все эти люди – Ебинизеры. Естественно от этой мысли вскоре пришлось отказаться. Короче мы всегда имели широкий размах, но творчеством в большинстве случаев занимались два человека. Поэзия наша (моя и Смяткина) стала ещё жёстче. Насилие и разврат всё прочнее занимали свою нишу.
До начала следующего этапа условно названного мной антигероическим прошло ещё где-то полгода, за которые Чира пару раз успел сменить своё имя. Сначала он стал Джамаем, весёлым и добрым парнем, душой компании. Потом Чира успел побыть Lorenso – романтиком, героем-обольстителем, почему-то представляющегося девушкам Витей. Но, потолстев, Чира перестал быть Lorenso? А вот Джамаем по инерции его называют до сих пор.
Осенью 2002 года мы со Смяткой тоже сменили имена. Астрологами называемый зеркальным, год подарил нам отражения в антимире. Отныне творческими псевдонимами и лирическими героями стали Кузьма Курвич и Васлий Свиноухов. Илюха так и остался Илюхой для нас Ебинизеров. Чиру всегда и все называли как придётся, но это совсем отдельная история. Сменить имена нас сподвигли определённые лирические переживания, сложно передаваемые в деловом стиле речи. Рассказы были нужны были, чтобы в них убивать Белку, Альбину и Мамутину. В рассказах мы разрывали себе животы и проветривали себе потроха, придумывали необычные ритуалы, просто обблёвывались и обгаживались, доставали глистов из разных мест. Свиноухову принадлежали в то время основные идеи, которые меня собственно вдохновляли. Приблизительно тогда же началось знаменитое раздвоение Илюхи, который и так был донельзя брутальным. В Илюхе помещались сам Илюха и некий ужасный Другой Чувак, убивающий, насилующий и обблёвывающий совсем не тех людей, что сам Илюха. Джамай, как антигерой редко чего делал брутального, зато сам впротивовес всегда выставлялся долбоёбом. Я много раз подчеркиваю слово антигерой. Это и есть на мой взгляд золотая тема Ебинизерства. Василий Свиноухов, Илюха, Джамай и Кузьма Курвич никогда не спасали мир и не служили добру. Они просто трудились на благо насилия и разврата. Абсолютно искренне.
1 мая 2003 года принесло Свиноухову тёлку. Звали её Хозяйкой, и Хозяйка эта стала новой героиней наших рассказов, такой героиней, которую никто не убивал и не насиловал. В июле, заразившись червяками, я пишу рассказ «Цена уважения», мою визитную карточку и может быть всего Веселья Ебинизера того времени. В сентябре готовы «Ядрёные русские вечера». Эти рассказы читаются на квартирных тусах, в подъездах, как и рассказы Свиноухова.
С помощью своего творчества я с различными людьми, вхожу в различные тусы. Костян, преподаватель русской литературы в педуниверситете и рок-музыкант, становится поклонником моего творчества и одновременно своим авторитетным мнением во многом влияет на становление моих литературного и музыкального вкусов.
Осенью 2003 года Джамай придумывает себе очередную ипостась, которой было суждено прославить этого персонажа в широких кругах, больше чем кого-либо из Ебинизеров. Джамай называет себя дерзко и со вкусом: Виктор Блядь, и пишет парочку тупых мрачноватых рассказов. А летом 2004 года придумывает свой единственный цикл стихов про несчастную любовь. Весной 2004 года четвёртый Ебинизер по имени Илюха тоже пишет своё первое стихотворение, что впоследствии становится доброй традицией для этого персонажа. До настоящего времени Илюха хоть и не так часто, но достаточно регулярно радует пацанов своим творчеством.
В мае 2004-го ВЕ впервые на сцену. Бар «Сквозняк» открывает серию литературных вечеров, на первых порах проводившихся каждые две недели по четвергам. Первый же литературный вечер принёс призовое место мне и ещё двум будущим Ебинизерам: Кукушкиной С. и Дмитрию Недетскому. На последующих подобных мероприятиях свои призы получали и остальные Ебинизеры Илюха, Свиноухов и Виктор Блядь.
15 мая 2004-го Кукушкина С. становится моей тёлкой. В начале июня Кукушкина принимается в отряд Ебинизеров, тем самым она разбавляет мужские ласки и вносит впоследствии свой вклад в раскрутку имени ВЕ. Кушкина понимает остальных Ебинизеров лучше, чем они сами себя. Из этого вытекают определённые последствия.
Обретение тёлок по большому счёту стало началом конца антигероической эпохи, объединявшей первых четырёх Ебинизеров.
Возлагаемым надеждам на музыкальное будущее ВЕ также суждено было превратиться в хуйню.
Осенью 2004 года я усиленно принялся за поэзию, подгоняемый лаврами на этом поприще Свиноухова и Виктора Бляди. Сатирическая, саркастическая поэзия – это, что занимает мою душу уже боле 2-х лет, и конца этому я не вижу.
2005 год – год обширного вхождения в массы. Трудами Свиноухова одна за другой выпускаются самиздатовские сборники ВЕ с гостевыми участиями наших друзей и различных самарских литераторов, с которыми мы активно забухивали.
В мае 2005-го года Втктор Блядь с моей и Свиноуховской помощью пишет последние на настоящее время рассказы про карликов, удивительно циничные. Рассказы эти приносят Виктору последнюю на настоящий момент порцию славы. Позже он завязывает с творчеством. Да и общение с ним становится всё более невыносимым. В 2006-ом Виктор Блядь уезжает в Октябрьск и теперь мы с ним почти не видимся.
Новый Ебинизер Дмитрий Недетский принёс в Веселье тольяттинскую конкретность и, пахнущую прибалтийскими корнями, генитальную философию. Обстоятельства заставили его сменить псевдоним на Священника Недецкого.
Я ещё не говорил о графике и живописи Свиноухова, о том, отчего я был всегда в восторге. То что и как он рисовал, было действительно Ебинизерским по духу. Но сейчас он не рисует.