"Англия, пожалуй, единственная страна, которая не хочет быть 'Европой'. Итальянцы и испанцы, тайно комплексуя, мечтают приобщиться к этому славному званию, восточные европейцы хотят того же — шумно и агрессивно, немцы делают вид, что они-то и есть Европа, хотя в глубине души не слишком в этом уверены, скандинавы живут в своем мире, даже и не рассчитывая на эту честь. И только англичане последовательно отказываются от подобной привилегии, всячески отделяя себя от всего мира, не входя ни в одно объединение. Они хотят быть сами по себе. И это им удается. Они знают, что они и есть — самая великая страна, своего рода 'пуп' Вселенной. Ведь даже нулевой меридиан проходит именно по их территории.

Но при всей своей глубокой и искренней убежденности в собственном превосходстве англичане лишены какого бы то ни было откровенного выражения собственного патриотизма. Невозможно представить себе англичанина, повторяющего как молитву 'горжусь тем, что я англичанин' или даже просто шепчущего о своей стране теплые задушевные слова, как это делают их соседи на континенте. Громкий шумный патриотизм свойствен прежде всего народам с комплексом национальной неполноценности и неуверенности в своем месте в мире. Тем же, кто твердо убежден в собственном превосходстве, он не нужен. Наоборот, самоирония, насмешка, здоровый скептицизм по отношению к самим себе — все это напрочь убивает у других желание смотреть на англичан свысока.

Бороться и искать...

Нередко приходится слышать, что англичане крайне гостеприимны и доброжелательны — и это действительно так. Спросите на ломаном английском на улице любого города, даже такого равнодушно-космополитичного, как Лондон, как попасть в нужное место, и вам подробно все расскажут, отведут туда, куда надо, и еще на прощанье, в соответствии с языковой традицией обращения, ласково обзовут dear или love (что, конечно, не будет означать внезапно вспыхнувшей страсти). Однако подобная вежливость отнюдь не уменьшает ни их чувства национального превосходства, ни чувства предубеждения перед всем иностранным.

Не так много вещей могут вывести англичанина из себя. В начале перестройки приехавшая в Россию англичанка столкнулась с неожиданностью: в трамвае обтрепанный мужчина, видимо, решивший проверить иностранку на прочность, неожиданно распахнув пальто, вытащил и потряс перед ее носом огромной дохлой крысой. Находившиеся вокруг москвички дружно завизжали. На лице английской гостьи не дрогнул ни один мускул, поведение ее говорило о том, что она чуть ли не ежедневно сталкивается с подобными вещами. Только позже, в интимной обстановке, стало ясно, что нервный шок она все-таки пережила.

Сдержанность, контроль над своими чувствами, часто принимаемый за простую холодность, — таковы жизненные принципы этого маленького, но очень гордого народа. В тех случаях, когда представитель сентиментальной латинской расы или душевной славянской будет рыдать слезами восхищения или умиления, англичанин скажет 'lovely' ('мило'), и это будет равноценно по силе проявленных чувств.

Единственное, что может вывести из себя истинного англичанина, — это шумное и вызывающее поведение других. Даже в Лондоне, городе, почти полностью отданном туристам и иммигрантам, нередко можно увидеть в автобусе чинную английскую пару, с откровенным отвращением разглядывающую шумную и эмоциональную группу испанских или итальянских туристов, которая даже в порыве искреннего негодования позволяет себе только нахмурить брови и молча возмущенно переглянуться. В музейном магазине на родине Шекспира, в Стратфорде, американские туристы (которые там, мягко говоря, не редкость) — шумные, веселые, возбужденно скупающие тонны самых разных сувениров и сопровождающие этот процесс хохотом и громким восторгами, — вызывают неизменное высокомерное презрение и леденящую вежливость продавщиц. Тот факт, что этим они, туристы, дают им средства к существованию, ничего не меняет даже в условиях рыночной экономики.

Весьма показательна и интересна работа с английскими студентами в России. Если американцы готовы бесконечно страдать от неисправного бачка в туалете, начисто лишающего их возможности наслаждаться жизнью и воспринимать прекрасное, английские студенты воспринимают трудности вполне хладнокровно. На теплоходике на реке Сухоне, на котором был один туалет на всех и вообще не было душа или ванной, бодрые молодые англичане научились мыть голову в бидэ, посещать общественные бани на остановках, купаться в ледяной воде и получали очевидное удовольствие от прелестей настоящей русской жизни, включавшей и ежевечернее согревание разнообразными напитками.

Другой пример — весь мир облетели фотографии наследника британской короны принца Уильяма, работающего в Южной Америке, где он находился на молодежной практике. Именно таким — неприхотливым и не боящимся трудностей — должен быть наследник английского престола, чтобы заслужить уважение своих сограждан.

Подобное отношение к жизни распространяется и на такую важную часть жизни, как еда. Соседи с континента не устают издеваться над кухней англичан. В популярном во всем мире французском мультфильме про галла Астерикса есть эпизод, в котором он вместе со своим прожорливым другом Обеликсом приезжает в Англию, где герои мучительно пытаются нормально поесть. Но даже обжора Обеликс не может справиться с английскими блюдами,обильно приправленными мятным соусом.

Главная особенность, она же — проблема, английской еды в том, что она направлена на утоление голода, а не на получение удовольствия. Пища должна быть такой, какой она дана Богом, землей, Природой, а все излишества и изыски — от лукавого (читай, француза). В сущности, по типу она близка традиционной русской пище — вареные овощи, тушеное или жареное мясо, пироги. На карикатуре в английском журнале изображены два повара, один из которых перечисляет блюда из картофеля: 'Картофель вареный, жареный, печеный, тушеный', а второй восклицает: 'А они еще говорят, что английская кухня однообразна!'