Майя Туровская: Рецензия на х/ф "А если это любовь?" (1961)
18-10-2013 20:45
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
А если это любовь?
Художественный фильм
Авторы сценария - И. Ольшанский, Н. Руднева, Ю. Райзман
Режиссер - Ю. Райзман
Оператор - А. Харитонов
Мосфильм. 1961 г.
Фильм Ю. Райзмана "А если это любовь?" вышел на экран в 1962 году и с тех пор претерпел минимум кинематографической усушки и утруски. Он был сделан с завидной инженерной прочностью, подобной прочности хорошо спроектированного и на совесть построенного моста, и сегодня не потерял впечатляющей силы.
Кинематографическая мода может отвернуться от реалистического, повествовательного социального фильма, но повествовательные структуры подобного типа никуда не денутся, они принадлежат к моделям базовым.
Проза Райзмана не столько остановила мгновенье в его трепете, как иные, более поэтичные (не путать с "поэтическими") фильмы, - она его проанализировала.
В основе сценария Иосифа Ольшанского, Нины Рудневой и Юлия Райзмана - подлинная история двух молодых людей, которых окриками и грязными подозрениями довели до самоубийства. Однако стиль документальности не довлеет в фильме, как и эротика "пробуждения весны".
Историю любви Ксении и Бориса, едва начавшейся, застигнутой врасплох и сразу взятой на подозрение, нетрудно было бы представить на фоне старых московских дворов и доживающих свой век окраин. Но авторы картины не соблазнились столь заманчивой и кинематографичной метафорой.
Фильм начинается с характерного пейзажа хрущевских времен: серая лента шоссе, протянувшаяся вдоль рамки кадра, бесконечно следующие друг за другом машины, груженные строительными блоками, и ровный строй блочных домов по ту сторону шоссе с глубокими просветами неба между ними. Школьники, кончив уроки, шмыгают между машинами. Действие происходит в районе, где новое все: шоссе, квартиры, школы, магазины, синтетические материалы в витринах и даже мусор на пустырях, потому что это мусор новостроек.
Простота, ясность, строгость операторской работы Александра Харитонова, уравновешенная симметрия мизансцен, трезвый дневной свет почти во всей картине (за одним исключением - и это тоже имеет свой смысл) - все это выражает ясную логику событий, давая как будто бы камерному сюжету иной, не камерный масштаб.
История Бориса и Ксении начинается с пустяка, случайности, с нечаянно оброненного в классе листка из письма.
..Правда, когда учительница немецкого языка, к которой, на беду, попал этот листок, вызывает девочку в белом передничке, подобравшую его, и предлагает потихоньку выяснить, кто написал письмо, и доложить ей, - это уже не случайность.
Но драка из-за того же письма на заводе, где у ребят практика, - снова случайность, злосчастное стечение обстоятельств.
..Правда, то, что Ксения на следующий день боится и не хочет идти на уроки, - тоже не случайность.
Но то, что проходящая мимо первоклассница видит, как Ксения с Борисом поворачивают от дверей школы в лес, - опять случайность, стечение обстоятельств.
..Правда, то, что мать встречает прогулявшую уроки Ксению оскорбительной пощечиной во дворе, при всех, - снова не случайность.
Но.. так можно было бы рассказать весь фильм. И тогда мы увидели бы, что сюжет в картине складывается, как это часто бывает и в действительности, из непредвиденных случайностей, которые приводят в действие какие-то закономерности, происходит как бы цепная реакция, пока классную доску не перечеркивает испуганная надпись: "Ксения отравилась..." Это позволяет режиссеру сквозь частный житейский случай показать его социальный смысл.
В самом деле, Райзману важнее понять механику того, что происходит с Борисом и Ксенией, чем пожалеть "бедных влюбленных". Фильм сделан по ту сторону жалости.
И если фабулу картины составляет "пробуждение весны", то сюжет фильма надобно обозначить социологическим термином "урбанизация". Первые спазмы начинавшейся после разорения деревни сталинской урбанизации ("пятилетки") были изображены в пьесах-репортажах Н. Погодина. Хрущевское время надо по справедливости назвать новым витком урбанизации - революцией быта.
Новый дом в новом районе - своего рода разрез этой революции: здесь ничто не устоялось и не притерпелось друг к другу. На унифицированном и стройном фоне современных новостроек особенно очевидны напластования быта. А быт - хотя картина совсем не бытовая - существен для Райзмана.
Две семьи, два пласта жизни, два уклада - Ксении и Бориса. Режиссер мимоходом вводит нас в одинаковые и такие разные квартиры.
Глиняная кошка на тумбочке, базарный коврик на стене, резной буфет, старая ручная швейная машинка - деревенский, кузьмихинский быт, втащенный в квартиру, комнату, где живет Ксения. Новые корпуса встали на пустыре, где недавно были хибарки деревни Кузьмихино. Но внешний облик жизни меняется куда быстрее, чем внутренняя ее суть.
А рядом другая квартира и другой уклад, так знакомый по пьесам В. Розова, - полированная мебель, интеллигентный и недавний быт. Отец - крупный инженер, мать - домохозяйка. Но и они мало чем могут помочь сыну: отец сразу готов предположить худшее и только потом спохватывается - ведь парень-то порядочный..
Так обусловлены характеры Бориса и Ксении в этом стремительно меняющемся потоке, где на разных этажах - разные эпохи и жилищное строительство обгоняет строительство человеческих душ.
Но дело в том, что характеры Бориса и Ксении тоже важны режиссеру не сами по себе. Райзман выделяет их из окрркения лишь постепенно и только силой обстоятельств. Ромео и Джульетта так же бегают, дерутся, дразнятся и говорят ерунду, как и все остальные. Джульетта больше, Ромео меньше. Но это как раз потому, что они вовсе не Ромео и Джульетта и даже еще не влюбленные. Они еще только осознают в себе возможность любви - Борис больше, Ксения - меньше.
Жанна Прохоренко играет очень обыкновенную девочку, не только современную десятиклассницу, но и дочь своей матери. И Игорь Пушкарев - не более чем обычный парнишка, который очень честен в своем чувстве и прям в его защите, но при всем том ничуть не герой. Есть свой смысл в том, что среди многих актерских удач фильма самыми значительными оказались не Ксения и Борис, а учительница немецкого языка (Анастасия Георгиевская) и в особенности мать Ксении (Надежда Федосова).
Две силы, две "коллективности" вмешиваются в зарождающееся чувство Бориса и Ксении - школа и двор. Школа тоже обычная - не хуже и не лучше других. Умудренная годами и опытом директриса достаточно интеллигентна. Молодая учительница понимает, что нельзя лезть с грязными подозрениями в человеческую душу. Руководитель заводской практики - разумный человек - недоволен ролью следователя, которую ему пытаются навязать.
Неужели всего этого, вместе взятого, мало, чтобы одолеть одну учительницу немецкого языка, устроившую из обрывка письма дело о нарушении нравственности с привлечением родителей и школьной общественности?
Оказывается, мало. И можно поверить, что одной такой учительницы достаточно, чтобы директриса беспомощно осеклась, испуганная каким-то таинственным инцидентом в "березовской школе". Чтобы руководитель заводской практики махнул рукой, услышав, что он "не педагог". Чтобы горячность молодой учительницы разбилась о неуклонную бдительность добровольного следователя в юбке.
Это коллективность, так сказать, бюрократическая, которая большей частью ориентирована даже не на циркуляры, а на волю, более всего способную создать атмосферу страха и круговой ответственности перед некой вышестоящей силой.
Двор, в противоположность школе, представляет как бы сферу частной жизни. И двор, как и всё в этом фильме, тоже не какой-нибудь особенный, злой или, напротив, сусально-добрый. Обычный двор, живущий своей повседневной жизнью, принаряжающийся к празднику и выходящий на демонстрацию в новых костюмах, с детьми и воздушными шариками.
Но надо же было, чтобы бойкая первоклассница-сестра прибежала домой с криком, что Ксении не было в школе. Чтобы дикая деревенская бабка бросилась вниз с причитаниями, а соседи - домохозяйки и пенсионеры - из участия и чуть-чуть из любопытства вмешались в эту семейную сцену. Чтобы бойкая сестрица провозгласила на весь двор, что Ксения отправилась в лес, и не одна, а с мальчиком Чтобы прибежавшая с работы мать громко возмутилась этим предположением, а наглая баба с тазом отпустила по этому поводу похабное замечание. Чтобы интеллигентная соседка принялась, крича на второй этаж, выяснять обстоятельства со своей дочерью, Ксениной одноклассницей. И чтобы все это столпилось под окнами, взволнованно обсуждая происшествие, когда в широком проеме домов, на фоне высокого осеннего неба, показались, держась за руки, две маленькие фигурки с портфелями.
И вот тогда-то, с ходу, ничего не спросив, мать закатила дочери пощечину, кто-то ее оттащил, но уже повисло в воздухе скверное слово..
"Вольница" двора оказывается, таким образом, в каком-то смысле не менее авторитарной, чем бюрократическая коллективность, и в свою очередь ориентируется на волю, апеллирующую к подозрительности и недоверию. Анонимная баба с тазом оказывается лидером того общественного мнения, которое было принято в 60-е называть "мещанством", не в меньшей степени, чем учительница немецкого - лидером бюрократической коллективности.
"Мещанство" было одним из жупелов 60-х. Однако Райзман не останавливается на этом общем и внешнем понятии: характер матери просмотрен до самой глубины. Только на минуту, когда она во дворе встречает дочь пощечиной, можно подумать об этой немолодой и усталой женщине, что она грубая хамка. Но уже в следующую минуту, когда ее оттащат, зритель невольно увидит ее по-другому.
Вот она сидит в светлом директорском кабинете, рабочие руки на коленях. Она успела набегаться и намотаться за день в столовой, где она работает посудомойкой, - надо же содержать старуху мать и двух дочерей. Она смотрит на учителей угрюмо и недоброжелательно - это они со своими "методами" не уберегли ее Ксенечку, а им за работу деньги платят.
Она несправедлива, но это жизнь сделала ее такой. Она просто не успела стать ни добрее, ни культурнее, ни доверчивее к людям - эта женщина с рано постаревшим и незлым, в сущности, лицом. Таков трезвый райзмановский анализ, без обертонов прекраснодушия и романтики, не чуждых 60-м.
Только один раз режиссер сознательно нарушает "прозаизм" повествования и прибегает к поэтическому приему, к метафоре. Это случается, когда Ксения, измученная страхами, отчаянно бросается к Борису. И тогда происходит то самое, от чего их так назойливо предостерегали и к чему тем самым толкали..
В другом фильме финал, вероятно, был бы драматичен в самом прямом смысле слова: больница, испуганная плачущая мать, пристыженная учительница, сосредоточенный врач, бледная Ксения. Ничего этого здесь нет.
Эпилог отнесен к той минуте, когда опасность миновала, слезы выплаканы, Ксения выздоровела, а Борис вернулся с Курской магнитной аномалии, куда его отослали: первая встреча после всего, что было.
Жанна Прохоренко играет Ксению в финале ни трагически, ни даже драматически. Она не замкнулась в себе, не изверилась в жизни, ничего такого не произошло.
И Борис по-прежнему предлагает Ксении свою любовь и свою мужскую защиту. Но она не хочет. Она уедет к тетке в Новосибирск, будет учиться и работать. Но без любви. Вот и все. На пустом пространстве, еще не застроенном новыми домами, две маленькие фигурки медленно и непоправимо расходятся в разные стороны...
Майя Туровская
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Художественный фильм
Авторы сценария - И. Ольшанский, Н. Руднева, Ю. Райзман
Режиссер - Ю. Райзман
Оператор - А. Харитонов
Мосфильм. 1961 г.
Фильм Ю. Райзмана "А если это любовь?" вышел на экран в 1962 году и с тех пор претерпел минимум кинематографической усушки и утруски. Он был сделан с завидной инженерной прочностью, подобной прочности хорошо спроектированного и на совесть построенного моста, и сегодня не потерял впечатляющей силы.
Кинематографическая мода может отвернуться от реалистического, повествовательного социального фильма, но повествовательные структуры подобного типа никуда не денутся, они принадлежат к моделям базовым.
Проза Райзмана не столько остановила мгновенье в его трепете, как иные, более поэтичные (не путать с "поэтическими") фильмы, - она его проанализировала.
В основе сценария Иосифа Ольшанского, Нины Рудневой и Юлия Райзмана - подлинная история двух молодых людей, которых окриками и грязными подозрениями довели до самоубийства. Однако стиль документальности не довлеет в фильме, как и эротика "пробуждения весны".
Историю любви Ксении и Бориса, едва начавшейся, застигнутой врасплох и сразу взятой на подозрение, нетрудно было бы представить на фоне старых московских дворов и доживающих свой век окраин. Но авторы картины не соблазнились столь заманчивой и кинематографичной метафорой.
Фильм начинается с характерного пейзажа хрущевских времен: серая лента шоссе, протянувшаяся вдоль рамки кадра, бесконечно следующие друг за другом машины, груженные строительными блоками, и ровный строй блочных домов по ту сторону шоссе с глубокими просветами неба между ними. Школьники, кончив уроки, шмыгают между машинами. Действие происходит в районе, где новое все: шоссе, квартиры, школы, магазины, синтетические материалы в витринах и даже мусор на пустырях, потому что это мусор новостроек.
Простота, ясность, строгость операторской работы Александра Харитонова, уравновешенная симметрия мизансцен, трезвый дневной свет почти во всей картине (за одним исключением - и это тоже имеет свой смысл) - все это выражает ясную логику событий, давая как будто бы камерному сюжету иной, не камерный масштаб.
История Бориса и Ксении начинается с пустяка, случайности, с нечаянно оброненного в классе листка из письма.
..Правда, когда учительница немецкого языка, к которой, на беду, попал этот листок, вызывает девочку в белом передничке, подобравшую его, и предлагает потихоньку выяснить, кто написал письмо, и доложить ей, - это уже не случайность.
Но драка из-за того же письма на заводе, где у ребят практика, - снова случайность, злосчастное стечение обстоятельств.
..Правда, то, что Ксения на следующий день боится и не хочет идти на уроки, - тоже не случайность.
Но то, что проходящая мимо первоклассница видит, как Ксения с Борисом поворачивают от дверей школы в лес, - опять случайность, стечение обстоятельств.
..Правда, то, что мать встречает прогулявшую уроки Ксению оскорбительной пощечиной во дворе, при всех, - снова не случайность.
Но.. так можно было бы рассказать весь фильм. И тогда мы увидели бы, что сюжет в картине складывается, как это часто бывает и в действительности, из непредвиденных случайностей, которые приводят в действие какие-то закономерности, происходит как бы цепная реакция, пока классную доску не перечеркивает испуганная надпись: "Ксения отравилась..." Это позволяет режиссеру сквозь частный житейский случай показать его социальный смысл.
В самом деле, Райзману важнее понять механику того, что происходит с Борисом и Ксенией, чем пожалеть "бедных влюбленных". Фильм сделан по ту сторону жалости.
И если фабулу картины составляет "пробуждение весны", то сюжет фильма надобно обозначить социологическим термином "урбанизация". Первые спазмы начинавшейся после разорения деревни сталинской урбанизации ("пятилетки") были изображены в пьесах-репортажах Н. Погодина. Хрущевское время надо по справедливости назвать новым витком урбанизации - революцией быта.
Новый дом в новом районе - своего рода разрез этой революции: здесь ничто не устоялось и не притерпелось друг к другу. На унифицированном и стройном фоне современных новостроек особенно очевидны напластования быта. А быт - хотя картина совсем не бытовая - существен для Райзмана.
Две семьи, два пласта жизни, два уклада - Ксении и Бориса. Режиссер мимоходом вводит нас в одинаковые и такие разные квартиры.
Глиняная кошка на тумбочке, базарный коврик на стене, резной буфет, старая ручная швейная машинка - деревенский, кузьмихинский быт, втащенный в квартиру, комнату, где живет Ксения. Новые корпуса встали на пустыре, где недавно были хибарки деревни Кузьмихино. Но внешний облик жизни меняется куда быстрее, чем внутренняя ее суть.
А рядом другая квартира и другой уклад, так знакомый по пьесам В. Розова, - полированная мебель, интеллигентный и недавний быт. Отец - крупный инженер, мать - домохозяйка. Но и они мало чем могут помочь сыну: отец сразу готов предположить худшее и только потом спохватывается - ведь парень-то порядочный..
Так обусловлены характеры Бориса и Ксении в этом стремительно меняющемся потоке, где на разных этажах - разные эпохи и жилищное строительство обгоняет строительство человеческих душ.
Но дело в том, что характеры Бориса и Ксении тоже важны режиссеру не сами по себе. Райзман выделяет их из окрркения лишь постепенно и только силой обстоятельств. Ромео и Джульетта так же бегают, дерутся, дразнятся и говорят ерунду, как и все остальные. Джульетта больше, Ромео меньше. Но это как раз потому, что они вовсе не Ромео и Джульетта и даже еще не влюбленные. Они еще только осознают в себе возможность любви - Борис больше, Ксения - меньше.
Жанна Прохоренко играет очень обыкновенную девочку, не только современную десятиклассницу, но и дочь своей матери. И Игорь Пушкарев - не более чем обычный парнишка, который очень честен в своем чувстве и прям в его защите, но при всем том ничуть не герой. Есть свой смысл в том, что среди многих актерских удач фильма самыми значительными оказались не Ксения и Борис, а учительница немецкого языка (Анастасия Георгиевская) и в особенности мать Ксении (Надежда Федосова).
Две силы, две "коллективности" вмешиваются в зарождающееся чувство Бориса и Ксении - школа и двор. Школа тоже обычная - не хуже и не лучше других. Умудренная годами и опытом директриса достаточно интеллигентна. Молодая учительница понимает, что нельзя лезть с грязными подозрениями в человеческую душу. Руководитель заводской практики - разумный человек - недоволен ролью следователя, которую ему пытаются навязать.
Неужели всего этого, вместе взятого, мало, чтобы одолеть одну учительницу немецкого языка, устроившую из обрывка письма дело о нарушении нравственности с привлечением родителей и школьной общественности?
Оказывается, мало. И можно поверить, что одной такой учительницы достаточно, чтобы директриса беспомощно осеклась, испуганная каким-то таинственным инцидентом в "березовской школе". Чтобы руководитель заводской практики махнул рукой, услышав, что он "не педагог". Чтобы горячность молодой учительницы разбилась о неуклонную бдительность добровольного следователя в юбке.
Это коллективность, так сказать, бюрократическая, которая большей частью ориентирована даже не на циркуляры, а на волю, более всего способную создать атмосферу страха и круговой ответственности перед некой вышестоящей силой.
Двор, в противоположность школе, представляет как бы сферу частной жизни. И двор, как и всё в этом фильме, тоже не какой-нибудь особенный, злой или, напротив, сусально-добрый. Обычный двор, живущий своей повседневной жизнью, принаряжающийся к празднику и выходящий на демонстрацию в новых костюмах, с детьми и воздушными шариками.
Но надо же было, чтобы бойкая первоклассница-сестра прибежала домой с криком, что Ксении не было в школе. Чтобы дикая деревенская бабка бросилась вниз с причитаниями, а соседи - домохозяйки и пенсионеры - из участия и чуть-чуть из любопытства вмешались в эту семейную сцену. Чтобы бойкая сестрица провозгласила на весь двор, что Ксения отправилась в лес, и не одна, а с мальчиком Чтобы прибежавшая с работы мать громко возмутилась этим предположением, а наглая баба с тазом отпустила по этому поводу похабное замечание. Чтобы интеллигентная соседка принялась, крича на второй этаж, выяснять обстоятельства со своей дочерью, Ксениной одноклассницей. И чтобы все это столпилось под окнами, взволнованно обсуждая происшествие, когда в широком проеме домов, на фоне высокого осеннего неба, показались, держась за руки, две маленькие фигурки с портфелями.
И вот тогда-то, с ходу, ничего не спросив, мать закатила дочери пощечину, кто-то ее оттащил, но уже повисло в воздухе скверное слово..
"Вольница" двора оказывается, таким образом, в каком-то смысле не менее авторитарной, чем бюрократическая коллективность, и в свою очередь ориентируется на волю, апеллирующую к подозрительности и недоверию. Анонимная баба с тазом оказывается лидером того общественного мнения, которое было принято в 60-е называть "мещанством", не в меньшей степени, чем учительница немецкого - лидером бюрократической коллективности.
"Мещанство" было одним из жупелов 60-х. Однако Райзман не останавливается на этом общем и внешнем понятии: характер матери просмотрен до самой глубины. Только на минуту, когда она во дворе встречает дочь пощечиной, можно подумать об этой немолодой и усталой женщине, что она грубая хамка. Но уже в следующую минуту, когда ее оттащат, зритель невольно увидит ее по-другому.
Вот она сидит в светлом директорском кабинете, рабочие руки на коленях. Она успела набегаться и намотаться за день в столовой, где она работает посудомойкой, - надо же содержать старуху мать и двух дочерей. Она смотрит на учителей угрюмо и недоброжелательно - это они со своими "методами" не уберегли ее Ксенечку, а им за работу деньги платят.
Она несправедлива, но это жизнь сделала ее такой. Она просто не успела стать ни добрее, ни культурнее, ни доверчивее к людям - эта женщина с рано постаревшим и незлым, в сущности, лицом. Таков трезвый райзмановский анализ, без обертонов прекраснодушия и романтики, не чуждых 60-м.
Только один раз режиссер сознательно нарушает "прозаизм" повествования и прибегает к поэтическому приему, к метафоре. Это случается, когда Ксения, измученная страхами, отчаянно бросается к Борису. И тогда происходит то самое, от чего их так назойливо предостерегали и к чему тем самым толкали..
В другом фильме финал, вероятно, был бы драматичен в самом прямом смысле слова: больница, испуганная плачущая мать, пристыженная учительница, сосредоточенный врач, бледная Ксения. Ничего этого здесь нет.
Эпилог отнесен к той минуте, когда опасность миновала, слезы выплаканы, Ксения выздоровела, а Борис вернулся с Курской магнитной аномалии, куда его отослали: первая встреча после всего, что было.
Жанна Прохоренко играет Ксению в финале ни трагически, ни даже драматически. Она не замкнулась в себе, не изверилась в жизни, ничего такого не произошло.
И Борис по-прежнему предлагает Ксении свою любовь и свою мужскую защиту. Но она не хочет. Она уедет к тетке в Новосибирск, будет учиться и работать. Но без любви. Вот и все. На пустом пространстве, еще не застроенном новыми домами, две маленькие фигурки медленно и непоправимо расходятся в разные стороны...
Майя Туровская
Комментарии (5):
Ответ на комментарий Александр_И #
Александр, как я благодарна вам и за эти ваши ответные строки... Как же я вам благодарна... Вероятнее всего, я не смогу сейчас оставить на них свой ответ; он требует и определенных размышлений, и времени, которого сейчас - почти уже наступила полночь - у меня, увы!.., нет; пока мне просто хочется перечитывать слова ваши, медленно, вдумываясь в каждое - и проживая каждое из них. Я всегда очень переживаю, когда не складываются мои ответы, или когда я пишу их слишком долго; даже сейчас смотрю на многие ваши комментарии, понимаю, что есть какие-то мои ответные мысли на них, есть то, что хотелось бы оформить и передать, и не представляю - как же? ..когда? А потом проходит время, и что-то перестает быть своевременным, что-то просто отходит в сторону, и как я жалею - как безумно жалею о том, что какие-то слова остались невысказанными, какими-то вещами - не удалось поделиться... что-то - не удалось разделить...
..после вашего ответа пересмотреть этот фильм мне хочется еще больше; отчасти - оттого, что некоторые моменты, упомянутые вами, я изначально восприняла немного по-другому, либо же оставалось у меня сомнение в том, как стоит к ним отнестись, что об этом следует думать; но смотрела - без того внимания, каким должно ему быть, потому каких-то вещей могла просто не заметить, какие-то - частично упустить, и оттого ошибиться; нашлось бы теперь время - возможность - и для этого... По крайней мере, мне бы этого очень хотелось.
..как и очень хотелось бы теперь - в ближайшее время, ближайшими днями... если для вас это будет возможно по обстоятельствам и времени - увидеть те снимки, о которых вы упомянули) Я всегда очень-очень жду этих обновлений на вашей странице, всегда с большой радостью встречаю выполненные вами - фотографии ли, видеосъемку...
..так было всегда - от того момента, когда я впервые встретила их на страницах форума, а после стала отслеживать темы, где они могли бы появиться; всегда они были для меня желанны и очень интересны; а в какой-то момент стали также и очень... дороги... как дорого для меня бесконечно - все, что связывается с вами и все, что исходит от вас; начиная от каких-то простейших вещей и заканчивая теми, которые невозможно обозначить, которым не найти - по крайней мере, мне не найти... - выражения в простом человеческом слове; это и ваши работы,.. и слово ваше, драгоценнейшее для меня, в котором ваши мысли и сердце ваше, ваша память, жизнь духа и души; слово, в котором я вижу, чувствую и обретаю вас; ..это все, что я не сумею теперь назвать, но то, что вы когда-то разделили со мною, то, чем вы поделились и за что я вам так благодарна; это воспоминания... и это все, что их составляет; это пространство и время; ..это удивительное тепло вашего сердца и свечение вашей души - то, чем все, о чем я упомянула, проникнуто, то, благодаря чему оно может жить; ..то, чем многие и многие месяцы живу и я, Александр; то, чем живы и моя душа, и мое сердце...
..и мне по временам бывает очень непросто, очень... грустно, Александр; бывает тяжело; я не стану писать подробно в этой части; об этом вы знаете - вы все знаете без каких-либо дополнительных поясняющих от меня слов... Но вместе с этим в жизнь мою входит и самая светлая радость, и... счастье...
Я не знаю, Александр, может быть, эти мои слова вы увидите только будущим днем, но в эту минуту я всем сердцем своим желаю вам доброй ночи и спокойного сна, как и очень желаю, чтобы вы по возможности спокойно отдохнули, чтобы ничто не потревожило ваш отдых и сон. Я желаю вам светлого и радостного утра, желаю доброго во всем - нового дня.
Храни вас Господь и Пречистая Его Матерь во все дни, каждое мгновение вашей жизни!
..после вашего ответа пересмотреть этот фильм мне хочется еще больше; отчасти - оттого, что некоторые моменты, упомянутые вами, я изначально восприняла немного по-другому, либо же оставалось у меня сомнение в том, как стоит к ним отнестись, что об этом следует думать; но смотрела - без того внимания, каким должно ему быть, потому каких-то вещей могла просто не заметить, какие-то - частично упустить, и оттого ошибиться; нашлось бы теперь время - возможность - и для этого... По крайней мере, мне бы этого очень хотелось.
..как и очень хотелось бы теперь - в ближайшее время, ближайшими днями... если для вас это будет возможно по обстоятельствам и времени - увидеть те снимки, о которых вы упомянули) Я всегда очень-очень жду этих обновлений на вашей странице, всегда с большой радостью встречаю выполненные вами - фотографии ли, видеосъемку...
..так было всегда - от того момента, когда я впервые встретила их на страницах форума, а после стала отслеживать темы, где они могли бы появиться; всегда они были для меня желанны и очень интересны; а в какой-то момент стали также и очень... дороги... как дорого для меня бесконечно - все, что связывается с вами и все, что исходит от вас; начиная от каких-то простейших вещей и заканчивая теми, которые невозможно обозначить, которым не найти - по крайней мере, мне не найти... - выражения в простом человеческом слове; это и ваши работы,.. и слово ваше, драгоценнейшее для меня, в котором ваши мысли и сердце ваше, ваша память, жизнь духа и души; слово, в котором я вижу, чувствую и обретаю вас; ..это все, что я не сумею теперь назвать, но то, что вы когда-то разделили со мною, то, чем вы поделились и за что я вам так благодарна; это воспоминания... и это все, что их составляет; это пространство и время; ..это удивительное тепло вашего сердца и свечение вашей души - то, чем все, о чем я упомянула, проникнуто, то, благодаря чему оно может жить; ..то, чем многие и многие месяцы живу и я, Александр; то, чем живы и моя душа, и мое сердце...
..и мне по временам бывает очень непросто, очень... грустно, Александр; бывает тяжело; я не стану писать подробно в этой части; об этом вы знаете - вы все знаете без каких-либо дополнительных поясняющих от меня слов... Но вместе с этим в жизнь мою входит и самая светлая радость, и... счастье...
Я не знаю, Александр, может быть, эти мои слова вы увидите только будущим днем, но в эту минуту я всем сердцем своим желаю вам доброй ночи и спокойного сна, как и очень желаю, чтобы вы по возможности спокойно отдохнули, чтобы ничто не потревожило ваш отдых и сон. Я желаю вам светлого и радостного утра, желаю доброго во всем - нового дня.
Храни вас Господь и Пречистая Его Матерь во все дни, каждое мгновение вашей жизни!
Комментарии (5):
вверх^
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Майя Туровская: Рецензия на х/ф "А если это любовь?" (1961) | Плесень - Литературный дневник Плесени |
Лента друзей Плесень
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»