Слово митрополита Сурожского Антония о Великом посте | 5
08-04-2013 09:01
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Я имею право!
Дальше идет рассказ о мытаре и фарисее. Как я прихожу в церковь? Самодовольно: я — православный христианин, я — православная христианка, я имею право здесь быть, я имею даже какие-то права, потому что я — опытная верующая. Я могу других учить, я могу у кого-нибудь отобрать стул, потому что это мой стул. Это я слышу здесь. Я могу человека отодвинуть с того места, где он стоит перед иконой, потому что я хочу поставить свечу. Я — праведная, я — православная христианка, я — православный христианин, меня крестили, а вместе с этим, стоит какой-то невежественный человек, который не знает, что тут происходит, но который чувствует, что здесь происходит что-то.
На кого Бог обратит более радостное внимание, на того христианина, который знает, что он имеет право быть здесь, право на заботу Божию, что он может других расталкивать или учить или мешать тем, как он молится вполголоса, или это человек, который знает, что здесь что-то такое особенное.
Расскажу я вам про такого человека. Довольно много лет тому назад пришел человек сюда с посылкой для одной прихожанки нашей. Оба теперь скончались. Он рассчитывал время так, чтобы прийти, когда служба отойдет, потому что он был безбожник, не верил ни в Бога, ни во что. Но ему, если можно так выразиться, не посчастливилось. Он пришел, когда служба еще не отошла. Он сел в глубине церкви со своей посылкой. Когда все ушли, он еще там остался сидеть.
Я к нему подошел, сказал нечто, наводящее на мысль, что пора и дверь закрывать. Он мне говорит: «А скажите, что у вас здесь происходит?» Я говорю: «Вот, происходит служба, да». «Нет, не в этом дело. Пока я сидел здесь, я ощутил что-то, чего я не ощущал никогда. Это что — ваше заунывное пение, мерцание свечей, коллективная истерика или что?» Я ему говорю: «Знаете что, с моей точки зрения я бы сказал, это — Божие присутствие, но если Бога нет, конечно, вы должны искать другое объяснение». Он говорит: «Нет. Я буду искать, потому что здесь что-то происходило со мной и с другими людьми. Можно прийти как-нибудь?» Я говорю: «Да».
«Но тогда с таким условием, что я приду, сяду в церкви, а вы уйдете, потому что я не хочу, чтобы вы на меня влияли каким-то образом». Я говорю: «Хорошо». Он приходил несколько раз, потом он мне говорит: «Знаете что, я не знаю, существует ли Бог, но я одно теперь знаю, что когда люди сюда приходят у них одно лицо, а когда они уходят — у них другое: в этом лице какой-то свет. А когда они там что-то от вас получат из чашки ложкой, то у них глаза другие — сияют. Видно, ваш Бог что-то делает с ними, но что мне от того, что Он с ними делает, если Он со мной ничего не может сделать?» Ну, мы с ним разговорились, и через годик он крестился.
Но вот тут разница: вот человек, для которого все было ново, который это ощутил. Есть ли у нас с вами это чувство новизны или у нас такое чувство, как у фарисея: я здесь у себя дома, я — праведник, я постился, я вычитывал все молитвы, значит, я квит с Богом, Он должен дать мне то, что полагается… Или же мы, как этот человек или как мытарь, останавливаемся у притолоки, смотрим на это священное пространство и думаем: «Какое право у меня есть войти в него?»
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Дальше идет рассказ о мытаре и фарисее. Как я прихожу в церковь? Самодовольно: я — православный христианин, я — православная христианка, я имею право здесь быть, я имею даже какие-то права, потому что я — опытная верующая. Я могу других учить, я могу у кого-нибудь отобрать стул, потому что это мой стул. Это я слышу здесь. Я могу человека отодвинуть с того места, где он стоит перед иконой, потому что я хочу поставить свечу. Я — праведная, я — православная христианка, я — православный христианин, меня крестили, а вместе с этим, стоит какой-то невежественный человек, который не знает, что тут происходит, но который чувствует, что здесь происходит что-то.
На кого Бог обратит более радостное внимание, на того христианина, который знает, что он имеет право быть здесь, право на заботу Божию, что он может других расталкивать или учить или мешать тем, как он молится вполголоса, или это человек, который знает, что здесь что-то такое особенное.
Расскажу я вам про такого человека. Довольно много лет тому назад пришел человек сюда с посылкой для одной прихожанки нашей. Оба теперь скончались. Он рассчитывал время так, чтобы прийти, когда служба отойдет, потому что он был безбожник, не верил ни в Бога, ни во что. Но ему, если можно так выразиться, не посчастливилось. Он пришел, когда служба еще не отошла. Он сел в глубине церкви со своей посылкой. Когда все ушли, он еще там остался сидеть.
Я к нему подошел, сказал нечто, наводящее на мысль, что пора и дверь закрывать. Он мне говорит: «А скажите, что у вас здесь происходит?» Я говорю: «Вот, происходит служба, да». «Нет, не в этом дело. Пока я сидел здесь, я ощутил что-то, чего я не ощущал никогда. Это что — ваше заунывное пение, мерцание свечей, коллективная истерика или что?» Я ему говорю: «Знаете что, с моей точки зрения я бы сказал, это — Божие присутствие, но если Бога нет, конечно, вы должны искать другое объяснение». Он говорит: «Нет. Я буду искать, потому что здесь что-то происходило со мной и с другими людьми. Можно прийти как-нибудь?» Я говорю: «Да».
«Но тогда с таким условием, что я приду, сяду в церкви, а вы уйдете, потому что я не хочу, чтобы вы на меня влияли каким-то образом». Я говорю: «Хорошо». Он приходил несколько раз, потом он мне говорит: «Знаете что, я не знаю, существует ли Бог, но я одно теперь знаю, что когда люди сюда приходят у них одно лицо, а когда они уходят — у них другое: в этом лице какой-то свет. А когда они там что-то от вас получат из чашки ложкой, то у них глаза другие — сияют. Видно, ваш Бог что-то делает с ними, но что мне от того, что Он с ними делает, если Он со мной ничего не может сделать?» Ну, мы с ним разговорились, и через годик он крестился.
Но вот тут разница: вот человек, для которого все было ново, который это ощутил. Есть ли у нас с вами это чувство новизны или у нас такое чувство, как у фарисея: я здесь у себя дома, я — праведник, я постился, я вычитывал все молитвы, значит, я квит с Богом, Он должен дать мне то, что полагается… Или же мы, как этот человек или как мытарь, останавливаемся у притолоки, смотрим на это священное пространство и думаем: «Какое право у меня есть войти в него?»
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Слово митрополита Сурожского Антония о Великом посте | 5 | Плесень - Литературный дневник Плесени |
Лента друзей Плесень
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»