Я очарована Вишневским ещё со времен "Одиночества в сети". В этот раз я прочитала сборник рассказов. И теперь могу сказать, что это "мой" автор. Я понимаю каждое его слово, каждую мысль, мне очень нравится его стиль, мне нравятся образы, которые он создает с легкостью, но не легкомысленностью. Я скуплю все его книги.
"Любовница" - рассказы о человеческих отношениях. О любви, дружбе, о страсти, о ревности, о тоске, о всех чувствах, которые один человек может испытывать по отношению к другому. Вишневский пишет честно, красиво и на взгляд многих, слишком уделяя внимание подробностям. Но в этом весь и фокус. Только это дает ощущение полного взаимопонимания с персонажем, и переживаешь вместе с этими людьми их большие и маленькие беды, настроения, состояния, страсти и горести. И слушаешь их откровения, как будто рассказ подруги.
Я думаю, вряд ли меня многие поддержат в моей любви к Вишневскому. Но мне всё равно. Мне хорошо с его героинями, а это главное.

"А ей так хотелось влюбиться. И быть с ним всегда и не получать от него никаких писем. Потому что писем не пишут, если никогда не расстаются."

"Одна нимфа прокляла своего неверного любовника. Она не могла снести его измены. Он не должен был ничего заметить, а просто перестал бы дышать во сне. Он перестал. И умер. А нимфа плачет. И будет плакать до конца времен.
Имя этой нимфы было Ундина.
Моя болезнь называется синдромом проклятия Ундины."

"Мне кажется, что мы неразлучны…
Что это уже произошло и так будет всегда.
Что даже если я останусь записью в твоей памяти, некоей датой, каким то воспоминанием, то все равно будет словно поворот к чему то, что на самом деле не разъединится. Попросту это передвинулось в конец очереди значащих людей.
И придет такой день, быть может, через много лет, когда ты передвинешь меня на несколько минут в начало очереди и подумаешь: "Да, это тот самый Анджей…"
Независимо от того, что случится, что ты решишь, и тогда мне будет казаться, что мы неразлучны."

"Но если по правде, то ранят меня буквы и цифры Иоанна 30.01.1978 , выгравированные на внутренней стороне его обручального кольца."

"Порой я мечтаю, чтобы он меня бросил, не раня при этом. Я знаю, что это невозможно. Так как он меня не бросит. Я просто знаю это. Потому что он верный любовник. У него есть только я и жена. И он верен нам обеим. Уйдет он тогда, когда я велю ему или найду другого мужчину."

"Его жена была красивая, а вовсе не двухцентнеровая туша. Впрочем, я никогда так и не думала. Но что она такая красивая, как там, в поликлинике, незадолго перед родами, меня болезненно уязвило.
И этот живот, когда она протискивалась через узкий коридор. Когда она своим животом с его ребенком коснулась моего живота, я почувствовала, как будто кто то выжигал мне над пупком каленым железом Иоанна 30.01.1978 . Так клеймят овец или коров."

"Конечно, он особенный! Правда. Трудно пройти мимо него по улице и, взглянув ему в глаза, не почувствовать при этом, что это исключительный человек, с которым хотелось бы провести время. И я больше всего завидую его жене именно поэтому. Тому, что у нее так много его времени для себя."

"Я с изумлением слушала, как он говорил, что измена - это тогда, когда "хочется немедленно рассказать что то важное вместо жены другой женщине", и "чтобы изменить, не надо вообще выходить из дому, потому что для этого достаточно иметь телефон или выход в интернет"."

"- Я так хотела бы быть твоей единственной женщиной. Единственной! Понимаешь? И знать, что ты будешь принадлежать мне завтра, и в будущий понедельник, и также в Сочельник. Понимаешь? - Я плакала. - Я хотела бы быть твоей единственной женщиной. Только это."

"Я жду его ребенка. И уже совсем не боюсь его кольца. Завтра я скажу ему, что нельзя покупать два букета роз и думать, будто вручаешь их женщинам из двух разделенных Вселенных.
Он, несомненно, это поймет и уйдет от нас. Но все равно мне останется от него целый мир. Младенческий."

"- Очень бы мне хотелось, чтобы у моей жены были всевозможные морщины и чтобы я мог хоть раз их увидеть. Вы даже не представляете себе, какой красивой женщиной была моя жена."

"- Красивая семья, - сказал он.
- Красивая пара, - сказала я, взяла его лицо в ладони и нежно поцеловала в кончик носа. Мне показалось, он покраснел."

"Я уверовал только тогда, когда ее не стало и в мире сделалось так пусто, что я был вынужден кого нибудь себе найти, чтобы не быть один как перст, когда я вернусь в свою каюту и на свой мостик. Я подумал, что Марта тоже наверняка не хотела быть одна, и, возможно, она была права всю жизнь. И тогда я нашел Бога. Иногда мне кажется, что я нашел Его, а порой, что после смерти Марты я просто сменил Бога, не изменяя веры. "