ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
К семи вечера народ начинает пдтягиваться к дому Алмаз. Кое-какие средства самообороны мы все-таки прихватили. Например, Жанна притащила кассету, Фатма, подумав, что это музыка, вставила ее в магнитофон и комната тут же наполнилась злобным громовым лаем.
- Что это? – опомнившись, спрашиваю я.
- Рексик, - гордо отвечает Жанна. – Наш дворовый ротвейлер. Жутко злобная псина. На всякий пожарный записала с ним интервью, если муженек и вправду задумает заскочить на огонек.
- Жаннет, ты прелесть! – восторженно брсается ей на шею Алмаз. – Интервью просто замечательное!
Что же, с некоторой натяжкой можно сказать, что психлогическим оружием мы запаслись. Я на всякий случай кладу в карман мобильный, на который предусмотрительно записала номер Брайна. Мы, следуя инструкции семерых козлят, закрываем входную дверь и все окна. На улице еще даже не стемнело, и идея кровавого вторжения пстепенно начинает казаться ночным бредом. Мы играем в карты, потом в монополию, а Сэмми, переключая каналы, неожиданно натыкается на сюрприз – старые добрые “Грязные танцы”. Мы дружно соглашаемся, что это хороший знак – наверняка никакие злобные отморозки не омрачат наш вечер. Мы болтаем, смеемся, уплеатем пирог, приготовленный Алмаз, пытаемся испечь бельгийские вафли. Фатма ставит диск с восточной музыкой и начинает учить нас танцам живота. Время летит незаметно, в квартире весело, шумно, и потому мы не сразу обращаем внимание, что мобильник Алмаз начинает звонить. Когда его трезвон, наконец, достигает наших ушей, веселенькая танцевальная мелодия внезапно превращается в набат. Алмаз застывает на месте, а потом медленно подходит к нему, и уставляется на дисплей. По выражению ее лица я понимаю, что “любящий” супруг о ней не забыл.
- Не отвечай! – кричу я.
Но Алмаз не слышит. Как зомби, она медленно берет трубку, нажимает на кнопку приема и подносит к уху.
Повисает тишина. Мы слышим только, как в трубке хрипит мужской голос. Алмаз молча слушает, а потом вдруг выпаливает:
- Нет, уходи, не приближайся, или я… вызову полицию! – и отбрасывает трубку от себя, как будто она превратилась в ядовитую змею.
- Ну, что он сказал? – подступаю я к ней.
- Вообще-то ничего особенного, - задумчиво тянет Алмаз, уставившись в одну точку.
Я подскакиваю к ней и трясу за плечи, пока она, с явным нежеланием, не начинает смотреть на меня.
- Совсем ничего особенного? Тогда почему ты кричала, что вызовешь полицию?
- Но он действительно не говорил ничего особенного, только что любит меня, и хочет придти забрать то, что ему принадлежит. Только…
- Что? – шепчу я.
- Он как-то странно это говорил. Все время хихикал и голос у него был самый, что ни есть, издевательский. И… когда он говорил о том, что ему принадлежит… Ведь он имел в виду меня, я это знаю, ведь он всегда говорил, что я принадлежу только ему! Я боюсь! – Она неожиданно вскакивает, и, всхлипывая, начинает метаться по комнате, расшвыривая вещи в разные стороны. Мы оторопело смотрим на нее.
- С ума сошла! – выходит из ступора Жанна. – Что ты делаешь?
- Я не могу здесь оставаться! Мне надо бежать! Спрятаться! – Алмаз выволакивает на середину салона огромную спортивную сумку и дрожащими руками начинает запихивать в нее все, что попадается ей на глаза.
- И что? – кричит Жанна. – А вдруг он уже здесь? Шляется по саду?
- А вдруг зарежет? - задумчиво тянет Ривка.
- Слушай, может, помолчишь? И без тебя страшно! – шипит Сэмми.
Внезапно это затея уже не кажется мне такой уж пустяковой. Мы сидим в темноте, всматриваясь в тишину, но за окнами не видно ничего, кроме колышащихся ветвей темного сада. Что же нам делать дальше? И откуда может появиться опасность? Мой опыт в подобных вещах ограничивается просмотром фильмов ужасов, в которых маньяк врывается во двор жертвы через незапертую стеклянную дверь черного хода.
- Алмаз, ты закрыла дверь черного хода?!
- Но у нас нет черного хода! – похоже мой вопрос вселил в нее еще большую панику. – Здесь только одна входная дверь!
- Очень хорошо, - кмандую я. – Значит, мы должны успокоиться и подумать о самообороне. Алмаз, положи сумку и успокойся. Фатма, проверь, закрыты ли окна в салоне. Ривка, поднимись наверх, проверь окна в спальне. А мы попробуем забаррикадировать дверь.
С этими словами я оглядываюсь в поисках чего-нибудь потяжелее, а Ривка вскакивает и бросается к лестнице, но далеко уйти не успевает.
Бац! Слышен звон разбитого стекла. Кажется, это на кухне. Как стадо перепуганных овец, мы сбиваемся в кучу в салоне, Фатма нажимает на кнопку магнитофона, и к звукам общей какофонии прибавляется неистовый собачий лай. Я в свою очередь прыгаю к столику, хватаю мобильник, и спешно отыскиваю телефон Брайна. Если судить по тем же фильмам ужасов, я ни за что до него не дозвонюсь. Но, словно в ответ на мои молитвы, трубку он берет практически сразу.
- Алло, приезжай! – воплю я. – Скорее, он здесь!
- Где ты сейчас? – его голос звучит твердо и деловито, только одно это уже успокаивает. Я, стараясь не дрожать, называю ему адрес и кладу трубку. Тем временем осада в самом разгаре. Алмаз истошно кричит своему муженьку в разбитое окно, чтобы он убирался подальше. И что мы вызвали полицию. Это похоже только разозлило его и он окончательно перестал соображать.
- Впусти меня, дрянь, - орет. – Впусти, пока я не прибрал тебя и твоих подружек!
Судя по голосу, он еще и пьян. Я подскакиваю к Алмаз, и оттаскиваю ее от окна. Вовремя: следующий камень свистит в паре сантиметров от нас. Черт, мне становится по-настоящему страшно. Интересно, сколько времени нужно полиции, чтобы приехать сюда? Тут у окна слышится треск ломаемых кустов и затем все стихает. Неужели ушел? Может кто-то из прохожих его спугнул? Затаив дыхание, мы ждем. Секунды тянутся, как жевательная резинка в жару. В доме воцаряется тишина, если не считать собачьего лая. И тут раздается глухой удар в дверь.
- Открой, шлюха! Что у тебя там? Ужин при свечах? Я вас всех достану.
Он не перестает молотить в дверь чем-то тяжелым. Дверь сделана на совесть, но она деревянная, а значит, долго не выдержит. Я решаю вступить в переговоры.
- Послушайте, как вас зовут? – не дожидаясь ответа, я вопросительно смотрю на Алмаз.
- Цвика, - подсказывает та.
- Послушайте, Цвика, - я стараюсь, чтбы голос звучал твердо и уверенно, - как социальный работник, я обещаю вам: если вы немедленно не оставите нас в покое, ровно через две минуты это сделают полицейские.
- Социальный рабооотник?! – ревет он. – Ты тоже свое получишь, свинья!!!
Дверь под бешеными ударами дрожит все сильнее и сильнее, а никаких признаков полиции по-прежнему не слышно. Похоже, нам остается надеяться только на себя.
- Послушайте, - шепчу я. – Этот придурок всего один, а нас – восемь. Вместе мы – сила. Так давайте заставим его пожалеть, что не стался сидеть в тюрьме! К оружию!
- Какому? – испуганно таращит глаза Алмаз.
- К… холодному! Ножики, вилки! Хватайте, сколько есть! Нужно продержаться всего пять минут, до приезда полиции.
В конце-концов, мы толпимся вокруг двери, воруженные столовыми ножами и вилками. Ривка, понявшая слова про хлодное оружие слишком буквально, держит наготове ведро с ледяной водой. Фатма сжимает в руках табуретку.
_ Только помните, - шепчу я, - не перестарайтесь! Нам нужно всего лишь его оглушить!
И предпринимаю последнюю попытку наладить отношения:
- Цвика, уходи. Нас много, а ты один. Мы вооружены.
Вместо ответа раздается оглушительный треск и дверь падает под напором чего-то тяжелого. Мы с визгом разбегаемся в разные стороны. Не растерялась одна Ривка. Она хладнокровно обрушивает поток воды на голову злоумышленника. Тот с воплем отскакивает в сторону, открывая нашим взорам бесчувственное тело, распластавшееся на двери.
- Что за черт? – Гай снимает с себя плащ, безуспешно пытаясь отряхнуться. Вода стекает с него ручьями. – Кто-нибудь, уймите эту псину!


… Час спустя все начинает успокаиваться. Я позвонила в полицию, на оклемавшегося к тому времени Цвику надели наручники и увезли в неизвестном направлении. Я все еще не пришла в себя от шока, и где-то в двадцать пятый раз начинаю извиняться перед Гаем за то, что втянула его в эту историю. Гай, завернутый в полотенце, в ответ на это наливает мне уже сотый по счету стакан чая.
Мне действительно хочется провалиться сквозь землю. Мой клиент только что спас меня, своего социального работника и еще семь женщин в придачу от взбесившейся гориллы по имени Цвика. В голове не укладывается. Оказывается, в суматохе я нечаянно набрала номер Гая. По моему истеричному голосу он понял, что стряслось что-то серьезное и, не долго думая, поспешил на помощь. Он подоспел как раз вовремя, чтобы успеть послать в нокаут Цвику, практически вломившегося в дом. Я в очередной раз пеняю Гаю за излишнюю самостоятелность. Он отшучивается, что не мог упустить потрясающую возможность – спасти восемь прекрасных девушек сразу. При этих словах Жанна с Эрикй краснеют от удовольствия.
Потом Гай спохвавтывается, что уже поздно, и, несмотря на жаркие уговоры остаться и как следует отпраздновать победу, извинившись отправляется домой. Единственное, на что он соглашается – переодеться в спортивный костюм поверженного врага, оказавшийся коротковатым. Как только за ним закрывается дверь, Эрика округляет глаза и восхищенно шепчет:
- Он просто супермен, этот твой парень!
- Он не мой парень, - устало заявляю я. – Это мой клиент, и у него есть девушка.
- Правда? Жаль… - разочарованно тянет Жанна.
И с этим в глубине души я не могу не согласиться.
Анна БИЗЕН, ИЗраиль.