ЧАСТЬ 6:

У моей подруги все отлично в жизни: хорошая семья, двое деток, богатенький муж. Но есть одна проблема: нет никакого образования. Хотя всю свою жизнь Наташа никогда и не думала, что оно ей надо: рано вышла замуж, родила одного ребенка, потом лет через пять – второго. Надоело сидеть дома – пошла продавщицей на базар, надоело работать – вернулась домой, благо заработок мужа позволяет. И тут, когда ей перевалило за тридцать, выяснилось, что ей необходимо образование. В тренажерном зале, где она уже лет пять занимается, предложили непыльную должность инструктора. Но для этого надо хотя бы поступить в институт. Наташка и решила поступить на заочное в пединститут на физкультурный факультет, благо девушкой всегда была спортивной. Поступила на подготовительные курсы, обложилась книгами. Только возникла одна проблема – плавать она не умела совсем, а на вступительных экзаменах на физфак необходимо сдавать плавание…
Я не умею говорить людям “нет”. Мне всегда как-то стыдно и неудобно отказывать. А тут, когда у подруги вопрос всей жизни решается (а я плаваю довольно неплохо), вообще было бы свинством не сдать за нее плавание. “Там даже паспорт не проверяют, - уверяла меня подруга, все равно все одинаковые в купальниках и шапочках”. Мне очень хотелось сказать “нет”, но я сказала “да”. И уже в холе Дворца спорта, где мы сдавали этот предмет, пожалела об этом. Подруга предварительно исчезла, чтобы “не бросаться в глаза”, а я с замиранием сердца стояла среди абитуриентов, держа в руке ее документы, и ждала, когда назовут ее фамилию. Вызывали других, толпа редела, а мне становилось все страшнее. И когда я услышала знакомую фамилию “Веденеева”, то даже вздрогнула от неожиданности. Несколько мгновенй медлила, не решаясь сделать шаг к преподавателю, и ему пришлось вторично позвать: “Веденеева!”. Я подошла и протянула свои документы. Мне показалсь, что он целую вечность сличал их со всоей бумажкой и с моей персоной. По крайней мере, за это время я успела сначала от стыда превратиться в красный бурак, а потом побледнеть при мысли о том, что меня, взрослую самостоятельную женщину-журналистку, сейчас уличат во лжи и подлоге и выгонят взашей отсюда. И, если меня просто выгонят, наверное, это будет еще самый лучший вариант.
Но преподаватель вернул мне документы и показал направление к раздевалке. На негнущихся ногах я двинулась к ней, хотя хотелось бежать в обратную сторону.
Перед выходом в бассейн долго стояла под душем – пыталась унять охватившую меня панику. А когда больше медлить уже было нельзя, последней, вслед за остальными абитуриентами, вышла из женского душа. Ко мне подошла секретарша с папочкой и попросила назвать свои фамилию, имя, отчество. Фамилия и имя мне дались без труда, а вот перед отчеством я запнулась. Не то, чтобы я не знала Наташкино отчество, просто от волнения я не была уверена, что оно именно ее. Как-то по отчеству мы друг к другу не обращались. Но тут я вспомнила Наташкиного папу и уже уверенно произнесла: “Валерьевна”. Секретарша внимательно на меня посмотрела и задала следующий вопрос: “Год рождения?”. Моя подруга младше меня на один год и в любой другой обстановке я бы, не раздумывая, ответила на этот вопрос, но сейчас меня охватила паника. Не знаю, сколько мне времени понадобилось на то, чтобы ответить. Я закрыла глаза и скрупулезно к своему году рождения прибавила единицу. Я боялась ошибиться и посчитать эту единицу не в ту сторону, в какую надо. И не ляпнуть что-нибудь непоправимое. “Вы меня слышите?” – поинтерсовалась секретарша. “Да, конечно, - ответила я и назвала наташкин год рождения. Секретарша еще раз внимательно посмотрела на меня и перешл к следующему абитуриенту. “В принципе, ее дело только данные сверять, а не делать никаких умазаключений, - утешала я себя, - и вообще, человек поступает в институт, волнуется, не сразу может сообразить, что от него хотят… А может, я вообще – заика?... Хотя, скорее, идиотка. Так, коря себя за то, что поддалась на “провокацию” Наташки, ведь она уверяла, что никто ничего спрашивать не будет, а просто назовут ее фамилию, я проплыву – и все на этом закончится, и я даже не удосужилась повторить ее элементарные биографические данные, я вместе с другими экзаменуемыми выстроилась вдоль бортика бассейна. Нам рассказали правила сдачи экзаамена. В конце своей речи преподаватель предупредил: “В бассейн только два дня назад залили воду, она не успела нагреться и очень холодная. Поэтому, кто не уверен в своих силах – лучше сразу отказаться и не сдавать экзамен. В предыдущей группе пять человек экзамен не сдали”. Затем нам дали пять минут на “пробу” воды. Кто-то полез в бассейн, некторые с бортика трогали воду рукой. Я тоже дотронулась до голубой глади. Да, холодная. Но сейчас мне было все равно. Побыстрее проплыть и выбраться из этого кошмара. К моему удивлению, две девчонки и правда, потрогав воду, отказались сдавать предмет…
Нас вызывали по шесть человек. Когда я шла к своей тумбочке мне казалось, что секретарша уже все поняла и не сводит с меня глаз. И уже немного отпустившая меня паника начала возвращаться ко мне назад.
Уже когда я стояла, вся трясясь от волнения около своей крайней тумбочки, которая как раз была со стсороны столика с приемной кмиссией, и смотрела, как барахтается в воде предыдущий заплыв, отворилась одна из дверей и в нее вошел один мой хороший знакомый.
Я, конечно, знала, что он работает в администрации Дворца спорта, но это совершенно вылетел у меня из головы, и встреча с ним сейчас была для меня совершенной неожиданностью.
Он, не глядя на полуобнаженных абитуриентов, прошагал прямо к столу приемной комиссии, поздоровался за руку с несколькими мужчинами и кивнул единственной сидящей там женщине. Перекинувшись с ними несколькими словами, он отошел к одному из хронометристов, который с секундомером засекал результат плавающих в нескольких шагах от меня.
Я даже бялась вздохнуть и молилась всем святым, чтобы он меня не узнал, хотя, конечно, надеяться на это было смешно.
Глядя прямо перед собой в холодную голубую воду я хотела свалиться туда прямо сейчас. Но, наверное, небо не слишком благоволило ко мне в этот день, потому что молитвы не помогли мне.
- Ха, привет! А ты что, уже в институт поступаешь? – услышала я голос своего знакомого. Для моего “опознания” ему понадобилось несколько секунд. Делать вид, что я не расслышала его слов или не поняла, кому эта реплика предназначена, было просто глупо. К тому же было относительно тихо и его фраза прозвучала довольно громко. Я повернулась к нему, в душе радуясь, что он пока не назвал меня по имени. Сделал вид, что только что заметила его, и, выдавив из себя подобие улыбки, произнесла:
- Да, привет. Вот решила еще одно образование получить.
Теперь все смотрели на меня. А секретарша как-то недобро щурилась (или мне только так казалось?). А я , практически голая – в одном купальнике, - готова была сквозь землю провалиться. И больше всех в эту минуту я ненавидела Наташку.
Мой знакомый удивленно на меня смотрел, видимо, вспоминая, как на позавчерашней вечеринке я всем рассказывала о своих планах на скорый отпуск в Турции. И ни о каком поступлении ни в какие институты даже речи не было. Он знал также о всех моих образованиях и о моей работе. Но не начинать же мне заговрщицки ему подмигивать или еще как-то дать ему знать, чтобы он заткнулся. А он и не собирался…
- А ты, Лизавета, оказывается еще и плавать умеешь? – “добил” он меня, весело улыбаясь и, как ему казалось, “светски” поддерживая наш разговор…
Сердце мое остановилось. Мне казалось, я даже дышать перестала, что, впрочем, так и было. Я глядела на него, не в силах произнести ни звука и ни посмотреть в сторону приемной комиссии или, что еще страшнее, секретарши. И тут прозвучал звонок преподавателя, давший нашему заплыву команду “Внмание!”. На негнущихся ногах я залезла на тумбочку, хотя в первый момент хотела “рвануть” в сторону раздевалки. Но необходимо было преодолеть полбассейна, - а для меня это казалось нескончаемым путем. Тумбочка была ближе.
Уже готовясь к прыжку, я услышала, как хронометрист спросил у моего знакомого: “А кто это?”, имея ввиду, конечно, мменя. Ответа я уже не услышала и свою мысль о том, дадут мне доплыть дистанцию или выгонят сразу, развить до конца тоже не удалось, потому что судья дал старт. Я, конечно же, “засиделась” на тумбочке, но разве это имело значение?!
В воду “вошла” как попало, думаю, обдав окружающих волной брызг, но уже через секунду обо всем забыла. Я не ожидала, что вода окажется такой ледяной. Мои руки, ноги, все тело сковал жуткий холод, у меня даже свело дыхание и, казалось, на мгновение остановилось сердце ( второй раз за последние пять минут). От неожиданности я глотнула воды и, всплыв на поверхность, некоторое время пыталась откашляться, при этом усиленно гребя руками и ногами, чтобы хоть как-то отогнать этот оцепеняющий холод.
Плыть предстояло 100 метров. И на оценку “удовлетворительно” достаточно было просто доплыть до финиша. И если мы с Наташкой надеялись на результат, который бы ей принес четыре балла, то сейчас о результате не было и речи. У меня появилась единственная цель – хоть как-то вообще доплыть.
Руки и ноги не слушались, “технику” я никак не могла поймать, а беспристанно колотила руками и ногами по воде, потому что все мое тело сковывал холод. Восстановить дыхание тоже не могла, наоборот, еще два раза хлебнула воды. Мне казалось, что прошла целая вечность пока я преодолевала эти 100 метрв дистанции. Последние метров двадцать показались чудовищно длинными. Силы закончились, я дышала, как загнанная лошадь, и вожделенный бортик, который, казалось, совсем не приближался, стал уже темнеть у меня перед глазами.
Дальше ничего интересного не происходило. Я все-таки дотронулась до этого бортика, несколько минут “висела” на дорожке бассейна, пытаясь прийти в себя, пока окрик преподавателя не заставил меня расстаться с ней. С трудом волоча ноги (не осталось ни грамма сил) прошла через бассейн не гляди ни на кого и ни с кем не разговаривая. Долго ревела под теплой струей воды в душе – сказалось пережитое волнение.
А когда вымытая и одетая я вышла из Дворца спорта, мне навстречу “выпорхнула” оживленная Наташка с горящими глазами: “Ну, что? Четверка?” – было первое, что она спросила. Наташа живет и поныне – тогда я ее не задушила. Вот только в институт она не поступила – “завалила” биологию.
А плавание я сдала на “трояк”. Бльше четверти поступающих вообще получили “неуд” – самый большой процент отсева со времени открытия факультета. Сказалась холодная вода. Как потом мне рассказала Наташа, одна из абитуриенток так застудилась на экзамене по плаванию, что потом долго лежала в больнице по “женской” части и ее месяц кололи атибиотиками. Она еще в суд хотела на институт подать, но вряд ли это сделала.
Когда я рассказала подруге весь кошмар, который пережила, сдавая за нее экзамен, она только заметила: “Ну, извини. А раз ты так нервно все воспринимаешь, научись говорить “нет”.
Вот такая у меня хорошая подруга…

ИННА ГОГОРЕВА