РАССКАЗ 5:

Я не шовинистка и не расистка. И всегда была равнодушна к тому, какой национальности человек или какого цвета у него кожа. Еще в школе вместе с пионерским галстуком нам внушили, что все люди равны и показывали умилительные картинки, где негритосик, китайчонок и мальчик с белой кожей держатся за руки и вид у них при этом самый счастливый. А в институте в моей группе училось много иностранных студентов: арабов, негров. И я твердо уяснила, что все зависит от человека, бывают в каждой национальности и хорошие, и плохие.
К цыганам я тоже всегда относилась хорошо. С этой национальностью у меня ассоциировались задушевные цыганские баллады, пестрые длинные юбки, романтика кочующих таборов, артистические кибитки, и, конечно же, культовый советский сериал “Цыган”, где в главного героя влюблена была каждая вторая советская женщина. С детства я была знакома и с цыганами – грязными попрошайками на вокзале, с гадалками – этакими “позолоти ручку” и “погадаю – всю правду расскажу”, но они не касались моей жизни, были где-то в другом мире. И поэтому ко всем я относилась нормально.
Несколько лет назад моя подруга приучила меня к бане. Сначала “за компанию” за пивом и душевными разговорами, а потом просто потому, что мне это очень нравится. Я вот уже года три регулярно – раз в неделю (как правило это бывает в четверг) два, а то и три часа выделяю на баню.
Надо отметить, что это общественная баня, одна из лучших в нашем городе и поэтому билет в нее не самый дешевый, но зато очень чисто и в контингенте нет бомжей и пьянчужек. Меня это устраивает. Но, наверное, эти качества бани и привлекли к ней цыган. А надо заметить, что люди они не бедные – нет цыганки, начиная с десятилетнего возраста (а то и с пятилетнего), у которой не было бы две-три золотые цепочки на шее (с палец толщиной), золотых же сережек, перстней, браслетов. Про одежду и говорить нечего. Если ажурные колготки, которые носят 12-летние цыганки, стоимостью тысяч сорок (белорусских, разумеется) я еще, конечно же, смогла бы купить (только никогда этого не сделаю), то дубленка, отороченная соболем (даже не представляю какой стоимости) по карману разве женам миллионеров и президентов, а школьница-цыганка с легким пренебрежением засовывает ее в шкафчик общественной бани. Хотя у нас чужие деньги считать не принято. Но почему-то начинаешь ощущать себя дискомфортно.
Так вот цыганки по двое-трое, а иногда даже вдесятером приходят на помывку. И если до прихда представителей кочующих таборов в бане стоит практически абсолютная тишина: на скамьях отдыхающие после парилки женщины вполголоса обсуждают свои проблемы, кто-то пьет пиво или чай, переговариваются, стараясь не мешать другим, то как только открывается дверь и входит цыганка, она уже с порога с неистребимым акцентом кричит: “Где здесь переодеться?”. Ей вторит вторая цыганка – получается гомон. Если цыганок три – это уже целый табор. Они занимают шкафчики в разных концах раздевалки и оттуда громко, перемежая русские и цыганские слова, переговариваются. Причем говорят все одновременно, громко, быстро. Понятно, что умиротворенной и расслабляющей обстановке бани прихдит конец.
В парилке цыганки тоже не церемонятся. Если ляжет на пустой полог, то хоть вокруг будет толпиться целая толпа женщин, ни на сантиметр не сдвинутся. Про всякие пряности, кремы и мази, которыми они обильно смазывают свои тела и запах которых по выражению лиц наших женщин (под этим понятием я имею ввиду русских, белорусских) неприятен не только мне, и говорить не стоит. Свои порядки (а в каждой бане есть “внутренние законы”) наводят очень быстро: то парилку проветрить, то воздух “подсушить”, то еще какая “печаль”.
Но вот мнение о том, что цыгане – грязнули, я хочу опровергнуть. Моются они под душем даже не час, а часами. Всевозможными шампунями, гелями, бальзамами споласкивают свои тела и волосы, бритвами, скребками и щеточками (о предназначении многих я даже не догадываюсь) чистятся и скребутся.
Кто-то скажет: “Ну и что? Разве это плохо?” Нет, конечно. Но в общественных банях, как правило, ограниченное количество душей. Почему-то считается, что раз каждому посетителю дается тазик, то в этом тазике он и должен плескаться. Так вот, в нашей бане душа два. И практически всегда они заняты. Но как делают наши женщины? Намочила голову – отошла намылить, смыла мыло – отошла бальзам втереть. Намочила зубную щетку – отошла зубы чистить. И если рядом, ожидая душ, стоит человек, то как-то стараешься не возиться, понимаешь: баня общественная, а душа только два на всех. Ну, а если кто-то вышел из парилки и просит на секундочку ополоснуться от пота – всегда уступишь.
Так делают наши женщины. А как цыганки? Что моются они долго и тщательно, я уже говорила. Но если цыганка встала под душ, что бы она ни делала – чистила зубы, обрабатывала ногти или втирала скраб, - все равно хоть какая-то часть ее тела находится под душем, так сказать, душ “застолблен”. И когда спрашиваешь: “Свободен ли душ?”, “Можно ли ополоснуться?”, она неизменно отвечает: “Нет, нельзя!”. Хотя сама в это время втирает бальзам в волосы, но одна ее нога неизменно находится под струей воды. А если цыганок двое или трое, то без ложной скромности, сразу же они занимают два имеющихся душа и проблемы остальных посетительниц бани их не волнуют.
Вы спросите: “Как же так? А почему остальные молчат?”. Как правило те, кто сталкивается с этим впервые, начинают возмущаться и дело иногда даже доходит до конфликта. Но сразу скажу: себе дороже.
Если цыганка открывает рот и начинает напирать на тебя в истошной тираде, из которой следует, что ты ее оскорбила, оболгала и даже унизила ее цыганское достоинство и т.д., то сказать что-то в свое оправдание или объяснить, что ты просто предложила чуть-чуть подвинуться и дать еще одному человеку возможность сесть – никто слушать не станет. А если цыганок несколько, все они возмущаются хором. Русские женщины тоже вступаются за свою соотечественницу, но перекричать, а тем более убедить в чем-то цыганок, или хотя бы остановить их словесный поток не удастся даже дюжине русских. В итоге, наоравшись и наспорившись, русские, с чувством безысходности, махают рукой и идут заниматься своими делами, а цыганки еще минут десять для уверенности покричавши и повозмущавшись, тоже успокаиваются, но уже с чувством превосходства. Все остается, а на душе остается наприяттный осадок.
Многие наши женщины поэтому перестают ходить в эту баню, а многие, как и я, просто приспосабливаются, не обращая внимания на то, что происходит вокруг.
Наподдаешь в парилке жару, залезешь на верхний полог, нахлещешься березовым веничком, растянешься на лавочке – лепота! А что кто-то слишком громко разговаривает, да слишком много места занимает – ну и что? Мы ко всему приспосабливаемся. И даже из тазика можем помыться.

ИННА ГОГОРЕВА