ЧАСТЬ 4:

Я люблю заниматься спортом. Правда, ни в одном определенном виде хороших результатов не добилась, но, как сказал классик: “мы все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь…”. В шахматах мои навыки называются “уметь переставлять фигуры”, в теннсие – “правильно держать ракетку”, а в волейболе – “знать правила и уметь подавать”. По утрам я иногда совершаю пробежкт. Для поддержания фигуры и просто для удовольствия. Благо, что живу на краю города, рядом с лесопарком и красивым озером.
Весной просыпаешься рано. Поэтому в один из дней, разбуженная солнечными лучиками и немного повалявшись в постели, решилась на пробежкй. Благо, что еще оставалось минут тридцать до того, как будить сына в школу.
Привычная тропинка вела вдоль берега озера. Утром в лесу всегда необычно. Озерная гладь как будто покрыта матовой дымкой, а деревья в лесу не шелохнутся. Зато как звонко заливаются птицы, соскучившись по пению от долгой зимы! Солнце сквозь ветки деревьев бросает блики на тропинку и от этого она кажется ярко-полосатой и нероаной. В такие минуты понимаешь, какая хорошая штука –жизнь и какое чудесное творение Бога – природа. В голове проносится целый вихрь всяких мыслей, и в процессе таких пробежек я даже написала несколько песен. А уж сколько мне в голову пришло различных идей, которые я постоянно воплощаю в жизнь – и ссчитать сложно.
Встречаются в лесу и другие физкультурники. Многих из них уже знаешь в лицо и приветственно машешь рукой, пробегая мимо. Есть и профессиональные спортсмены. Но, как правило, они бегают позже, а ранним утром “трусят” 60-70 летние дедки, приверженцы здорового образа жизни (почему-то после 60-ти таких приверженцев больше всего) и тучные женщины, борющиеся с проблемами лишнего веса. Но в это утро, еще не добежав до леса, я замеьтла несклько илиционеров, лазивших по кустам каких-то людей в штатском, на тропинке еще встретились пару милицейских чинов, пристально меня оглядевших, но, правда, ничего не сказавших. Здесь объяснение может быть одно: рядом с нашим озером располагается небольшой спортивный комплекс, в который иногда наезжают высокопоставленные чины. Тогда поллеса оцепляют, и милиции в такие дни больше, чем деревьев.
Но это слишком простое объяснение, а мне, любительнице почитать (иногда и детективы) и женщине, на взгляд моих друзей, с большим (больным – как кому нравится) воображением, причудилось еще одно объяснение. А вдруг какой-нибудь преступник или, целая шайка сбежали из какой-нибудь тюрьмы (правда, не припомню, где здесь поблизости есть тюрьмы, но, конечно же есть, как же без них) и теперь прячутся в нашем лесу? А вся эта милиция и шаттские ищут их.
Ч такими мыслями бежать дальше в лес было все тяжелее, и каждый маленький шорох или тень от дерева заставляли сердце биться чаще. И без того мой низкий темп уже почти совсем сошел на нет. Не добежав до черты, где я, как правило, поворачиваю назад дмой (хотя, надо заметить, черта – понятие абстрактное и передвигается в зависимости от настроения, погоды, самочувствия), я решила развернуться.
Но как только я это сделала, из кустов послышался крик: “Стоять!”. Да такой грозный и властный, и к тому же совершенно неожиданный, что можно было сразу на месте получить разрыв сердца. Но я, немного закаленная от получаемых нервных стрессов (наша жизнь кого угодно закалит) и с мыслями: кто бы там ни был в кустах – бандит или милиционер – я все равно никому ничего не должна, бросилась наутек. Я действительно очень испугалась. По звукам, раздававшимся сзади, можно было понять, что меня преследуют. Я увеличила темп, как могла, сетуя на то, что в детстве надо было заниматься легкой атлетикой – все равно когда-нибудь пригодится. “Я сказал – стоять! Ты что, глухая?” – неслось сзади и громким эхом разносилось по всему лесу. А звуки шагов, которые доносились до меня, подсказывали, что меня скоро догонят, и этим кто-то будет большим и толстым. Мои размышления нарушил автоматчик, который бежал мне наперерез из леса. Тут уж, как говорится, никуда не попроешь. Я остановилась, чувствуя одновременно и облегчение – силы мои закончились.
- Ты, мать такую-то (нецензурное выражение), - опять донеслось сзади и, обернувшись, я увидела действительно полноватого милиционера, - почему не остановилась, когда я кричал, пчему убугала? – по тому, как он тяжело дышал и надвигался на меня, я была уверена – сейчас врежет!
Нет, не врезал. А просто придвинулся ближе со злым выражением и точно уж с мыслями – врезать.
- Я испугалась, - честно сказала я.
- Чего ты испугалась? – не понял собеседник.
- Ну, как… - начала оправдываться я, - в лесу из кустов какой-то мужик кричит: “Стоять!”. А я – одна, неужели я не должна была испугаться?
Дальше начались расспросы: кто я, да откуда, да что делаю утром в лесу? Они, несмотря на мои ответы и на мой внешний вид ( наверное, не очень я похожа на спортсменку), кажется мне не поверили.
В итоге милиционер принял решение:
- Так, туда нельзя, беги в обратную сторону.
- Как нельзя? Я ведь там живу, вон мой дом виднеется, - показала я на крышу многоэтажки, которая и правда виднелась вдалеке.
- Вот так, нельзя. Беги вокруг. Прямо по этй дороге дойдешь до шоссе, а потом вокруг парка.
- Я не хочу туда – это в обратную сторону, я хочу домой. Я ведь десять минут назад оттуда прибежала, - взмолилась я.
- Тогда было можно, а сейчас нельзя, - отрезал милиционер, - давай беги, а то заберем в участок, там ты у нас побегаешь! – гигикнул он.
По его виду было понятно, что никакими просьбами, уговорами, его не проймешь. Только зря унижаться будешь. А автоматчик всю нашу беседу простоял рядом в полном млчании и совершенно непроницаемым выражением лица, так что было непонятно, о чем он думает. А может работа у них такая: не думать?
Медленно, под торжесвующим взглядом милиционера, я побрела в обратную сторону. Бежала по знакомой тропинке, по своему любимому утреннему лесу. Т олько радости мне это уже не приносило. Я бежала, а слезы сами текли у меня из глаз: от пережитого страха, от обиды, от унижения, от бемпомощности перед служителями порядка.
Хотя и свои плюсы в этой ситуации тоже можн найти: когда бы я еще сама вместо утренней пробежки на четыре километра пробежала целых восемь? Будет личный рекорд!
Всю дорогу я думала: отправить ребенка в школу голодным или накормить и тем самым опоздать на урок. В итоге он опоздал на два урока, но зато вдоволь выспался и съел обильный завтрак, который я успела приготовить. И пусть школа “как институт образования нашего государства” сегодня немножко подождет.

ИННА ГОГОРЕВА