C К А М Е Й К А

( Предложение читателя )

Очень люблю я городскую скамью – в парке ли, в сквере тенистом. Бывало, присядешь на такую возле клуба и замрешь, дыша ароматом аллеи. Воздух чист и свеж, паутинка летит в воздухе, а взгляд бороздит среди афиш. Потом с этим делом стало похуже – испачкались разом скамейки. На них почему-то стали “ездить” верхом: сидалище на покатой узенькой спинке, ноги чуть ниже – там, где должно рсаполагаться место для сидения. Это – явный перекос в мозгах. Поскольку чуть раньше даже в голову никому не приходило сидеть на лавочке, забравшись на сиденье с копытами…
Являлись народу правители, в административном восторге обещавшие исправить перекос, сменилась общественная формация, но дурная привычка, увы, осталась…
Кажется, так и соорудил бы скамью со спинкой из арматурных прутьев, а прутики поверху заточил бы, дабы неповадно было спинки оседлывать и грязь многослойную оставлять после себя. Стальные прутья – с острыми жабрами на концах! Жестоко? Грубо? Зато зримо! Только подобные меры способны приучить некоторых к правильному сидению на городских скамейках. Только подобные спинки!
Размышляешь на эти темы, а потом вдруг думаешь: эк тебя тоже перекосило – на неприкосновенность человечьей природы замахнулся! Однако недавно увидел скамью просторную, с раскидистой спинкой, самодельную. Вся она была набрана из подручного материала, как видно, из списанных труб. Увидел и улыбнулся, словно бы встретив старого знакомого – устройство для отдыха расположилось под раскидистым кленом в три-четыре обхвата с бесчисленной листвой по кроне.
Моей радости не было предела: оказывется, не я один так думал по поводу устройства скамеек – нашелся еще один, тот самый, что имел в руках силу и средства. Может быть начальник какой?.. Нарезав арматурных коротышей размером с палец, он приварил их по верху спинки и, наверняка, остался довлен, потому что оседлать его сооружение теперь уж точно никто не сможет.
Приходят к ней работники ЖЭУ-24, отдохнут, а потом разойдутся. Приходит дама бальзаковского возраста – высокая и стройная, в цветастом костюме, и тоже сядет на просторную чистую доску, как раньше бывало, без опаски испачкать “нижнюю часть”. Приходят старушки. Старички и дети. И всем хватает на ней места. Даже вороны как-то прилетели. Прошлись важно по сидальной части и убрались восвояси. Лишь однажды, проезжая мимо, заметил я, что какая-то девчонка в окружении двух парней, сидит на ней по-иному – задом-наперед, как на стуле, опершись руками в нижнюю трубу. “Оседлать” соружение и подняться тем самым над окружающей местностью никто не рискует.
Так и стоит она, чистенькая, незатоптанная, как вещественный знак невещественных отношений, как напоминание о том, что всегда есть выход из безвыхдного положения. Как щелчек по носу акробатам благотворительности.
НИКОЛАЙ СТАРИНЩИКОВ. ПИСАТЕЛЬ.
АДРЕС: г. Ульяновск, ул. Краснопролетарская, дом 4.