ЦЕНА ПОБЕДЫ

Как-то меня пригласили в школу на встречу со старшеклассниками. Когда вошел в класс и поздоровался, бойкая, уверенная в себе девочка встала и, обратившись ко мне, сказала: "Расскажите нам не о войне, а о первом дне мира. Самом первом - 9-м Мая 1945 года. И еще о своих соклассниках"
Для меня это было неожиданно. Я не знал с чего начать. Мы-то 9-го Мая в Чехословакии воевали еще. И именно в тот день погиб командир нашей второй пушечной батареи, мой сверстник - старший лейтенант Аржаев. Он, как сейчас, перед моими глазами: высокий, со спокойным взглядом, нетерпеливый. Три зимы и три лета окопы, как и каждому из нас, были ему и домом, и крепостью. А тут... Уже о капитуляции немцев объявили, а у нас попрежнему снаряды рвались, трескотня пулеметная, раненые и даже погибшие...
Неожиданнно мне захотелось прежде, чем рассказать о фейерверках и всеобщем ликовании, напомнить о цене Победы. Я попросил встать трех ребят. Класс притих. "Именно столько, - сказал я, - из каждых ста ушедших на войну моих сверстников, вернулось с фронта".
Тишина...
"Раненых, контуженых, но... счастливых, то есть живых. Из каждых ста! - повторил я. - А уходили они на фронт в большинстве своем в таком же возрасте, как и вы. Прямо из-за парт".
Класс - само внимание. Потом как-то само-собой и про фейерверк вспомнилось, и про одноклассников, и о том, что через полвека мы, выпускники последнего довоенного года, оставшиеся в живых, собрались в своей Альма-матер. А поскольку узнать друг-друга было уже трудно, кто- то предложил сесть в своем классе за своими партами. Идея понравилась. Расселись. И сразу узнали друг-друга. И возгласы радости были, и... слезы тоже. Уж больно много свободных мест осталось... Почтили память ушедших из жизни. Вспомнили всех поименно. Тогда же обменялись адресами. Потом переписывались. Но с каждым годом писем приходило все меньше и меньше...
Сейчас поддерживаю связь только с Михаилом Куприным, хотя он и живет сейчас уже за границей - в Запорожье. Мы с ним не только учились в одном классе, но и жили в интернате в одной комнате. Подушками перебрасывались. А иногда зимой, когда на пожарной вышке вывешивали красный флаг и, следовательно, занятия в школах отменялись из-за силного мороза, мы кричали: "Ура!" и ... спешили в школу спасать воробьишек.
Дело в том, что перед входной дверью нашей школы было крыльцо без боковых стенок, с дощатой крышей. На балках под ней в морозы всегда было много воробьев, потому что когда дверь открывалась, клубы теплого воздуха вырывались из здания и создавали под крышей свой микроклимат. Воробьишки это знали и собирались тут погреться. А самые смелые пулей пролетали над нашими головами в зданние. Вот мы и придерживали дверь подольше открытой, чтобы и под крышей стало потеплее, а смелые пролетали в школу.
Та встреча в родной школе дала возможность проследить судьбу многих соклаассников. В одном она была у всех одинаковой: неимоверно трудной. Все давалось нам с боем.
Теперь уже мало кто знает, как после Победы, в 1946 году было напечатано сообщение о том, что демобилизованные воины, учившиеся в институтах или сдававшие туда экзамены, имеют право поступления в это или аналогичное учебное заведение без вступительных экзаменов. Но было это далеко не везде...
Кроме того нам, вернувшимся с войны, нужно было не только учиться, но и еще что-то есть. Каждый день. Однако никаких пособий или пенсий тогда нам было не положено. Да и на работу, если ты не коммунист, не так-то быстро устроишься. Коммунистов "Распределяли" в райкомах и горкомах. А всем остальным показывали там от ворот поворот. Самым надежным способом выжить была тогда ночная разгрузка вагонов с углем. Платили не ахти как, но сразу. А когда денег нет и купить кусок хллллеба не начто, каждая копейка особенно дорога. Но именно тогда, в 1946-м, нас лишили выплат за ордена и медали.
Однако и это еще не все. Годы, проведенные на фронте ушедшим защищать Родину прямо из-за парт, не засчитывали в стаж! Оставшимся в армии год войны засчитывали за три. Тем, кто работал до войны, тоже. А нам говорили, что не положено! И это длилось десятилетиями. Сколько же нам не доплатили за стаж! Да и квартиры нам долго не давали.
Когда же подошло время уходить на пенсию, о нас еще раз "позаботились", сообщили, что инвалиды ВОВ при равных условиях получат пенсию на 12 рублей больше. Прияттно, конечно. Но потом нам объявили, что пенсия не может быть больше 120 рублей. Это - потолок.
И все-таки я считаю, что жизнь удалась. Мое поколение на своих плечах вынесло такую тяжесть, что и книги Гинесса мало. И очень хочется, чтобы были счастливыми все: и внуки наши, и правнуки, и правнуки правнуков...

Перед моим окном - спортивная и детская площадки. В хорошую погоду ребятни полно. С горки катаются, на бревно и брусья пытаются залезть, мячи гоняют. Но самые востребованые - качели. Шумно! Весело! Радостно! Именно этого мы и хотели тогда, на фронте. Жизнь продолжается... Но иногда нам становится горько и обидно.
Пришел как-то в сберкассу за пенсией. В очереди - человек десять. Хотел поинтересоваться: успеет ли кассирша отпустить всех до обеда. Пожилая женщина говорит: "Да вы идите без очереди". А сзади голос: "Успеет... Старая обуза...".
Меня словно обожгло, стало душно, лицо загорелось, словно опять осколком шарахнуло. Отошел, не сказал ни слова. Одно могу удостоверить: сказавший мне это сам еще не сделал и не сделает ничего хорошего для других. С таким, как говорят, в разведку не пойдешь...

П.А. ПЕТРУШИН. АДРЕС: 143964, М.О., г. Реутов, ул. Молодежная, д. 3, кв. 91.