Азарий Николаевич Зайчик овдовел еще до войны. Он прожил с женой Татьяной Николаевной двадцать пять лет в любви и согласии. Единственный их ребенок, мальчик по имени Саша, умер в младенчестве от скарлатины, и больше детей у них не было.
Азарий Николаевич долго не мог смириться с потерей супруги. Ему казалось несправедливым, что она ушла из жизни раньше его. Да и то правда, богатырским здоровьем он не отличался, был худ, немощен, часто простужался и болел, и Татьяна Николаевна выхаживала его сама, поила настоем каких-то трав, растирала скипидарной мазью и быстро изгоняла простуду. А вот сама не убереглась.
Оставшись один, Зайчик с тоской и неохотой возвращался по вечерам с работы в осиротевшую квартиру, ставил на плитку чайник и равнодушно проглядывал газеты.
Эти вечерние часы были ему в тягость. Единственным желанием его было услышать телефонный звонок и ставший знакомым мальчишеский звонкий голос: «Это Зайчик?»
- Да, Зайчик, - отвечал он.
- Пиф-паф! – раздавалось в трубке.
- Азарий Николаевич улыбался, душа его наполнялась нежностью и любовью к этому задорному мальчишке, который из озорства звонил ему регулярно два, а то и три раза в неделю.
Знал бы Пиф-Паф, как он нужен был Зайчику, как он скрашивал его одиночество!
Зайчик не сразу отнимал трубку от уха. Он слышал чьи-то отдаленные голоса, приглушенный смех и на эти мгновенная ощущал себя причастным к чьей-то игре, скорее озорству, но не к злобному, а шутливому и дружелюбному одновременно.
И только когда в трубке раздавались гудки, Зайчик с огорчением клал на рычаг телефонную трубку.
«А все-таки надо познакомиться с ним», - в который раз говорил он сам себе.
Желание познакомиться возникло давно, но он боялся, что тонкая нить их негласного знакомства оборвется, и не будет звонков, к которым он уже успел привыкнуть.
И все-таки однажды он решился.
На знакомый вопрос «Это Зайчик?» Азарий Николаевич ответил:
«Здравствуй, Пиф-Паф! Скажи, как тебя зовут?» В трубке воцарилось молчание, а потом прозвучало: «Здравствуйте, Зайчик. А меня зовут Сашей». Телефонная трубка чуть не выпала из рук Азария Николаевича, и он не сразу справился с волнением, охватившим его.
- Саша? Ты – Саша?
- Ну да, меня так зовут. А как вас?
- Азарий Николаевич. Ну вот мы и познакомились наконец. Ты учишься?
- Да, учусь в девятом классе.
- А я думал, ты меньше, то есть моложе. Ты, наверное, больше не будешь звонить мне?
- Извините меня, Азарий Николаевич, но это я уже по привычке звоню вам.
- Да нет, что ты, ничего. И я привык. А ты приходи ко мне в гости.
- Хорошо, спасибо. Я приду, только скажите куда.
Азарий Николаевич долго и подробно объяснял как, куда и на чем надо ехать.
Встретиться договорились через два дня в воскресенье.
Эти дни прошли у Зайчика в хлопотах. Он плохо представлял себе, чем можно угостить мальчика-девятиклассника. На всякий случай купил торт, мороженого, немного конфет. На видное место поставил старенькие шахматы, в которые когда-то неплохо играл. Два дня пролетели незаметно.
В назначенный час раздался долгожданный стук в дверь.Зайчик увидел на пороге долговязого, нескладного, вихрастого юношу.
- Здравствуйте, я Саша, а вы Зайчик?
- Да, я Зайчик. Здравствуй, я очень рад, что ты пришел. Проходи.
Вот так и состоялось их знакомств.
Не сговариваясь, они стали называть друг друга по сложившейся привычке – Зайчик и Пиф-Паф.
Знакомство перешло в трогательную крепкую дружбу пожилого, одинокого и нелюдимого мужчины и юноши, почти мальчика. Пиф-Паф рос без отца и никогда его не видел. Легенда о погибшем «папе-летчике» не прижилась в их доме. Не один раз он слышал от матери, что его отец был «хороший человек», но тем не мене, дальнейшие разговоры об отце стали в их доме запретной темой. И только однажды он случайно оказался свидетелем того, как бабушка выговаривала матери за то, что та не вышла замуж за Николашу, вот уж Николаша-то действительно был «хорошим человеком».
С раннего детства Пиф-Паф был окружен женской лаской, вниманием и заботой.
Мать, бабушка и тетя Катя, старшая сестра матери, энергичная, шумная в разговоре, незамужняя женщина, жили одной семьей и составляли окружение Пиф-Пафа с той поры, как он помнил себя.
Своей учебой в школе он не доставлял матери больших забот. Особое усердие он проявлял в изучении двух предметов – физики и математики и не потому, что от природы имел аналитический склад ума. Просто оба эти предмета вел единственный в школе преподаватель мужчина, если не считать еще и преподавателя физкультуры, занятия которой Пиф-Паф, мягко говоря, недолюбливал.
И вот эта неожиданная встреча и дружба с Зайчиком. Им было интересно друг с другом. Зайчику казалось, что он пробудился от какого-то сна, в котором пребывал последние годы. Он стал замечать за собой, что в нем вдруг появился интерес к тому, что раньше его абсолютно не интересовало. Они ходили на стадион и бурно болели за свою команду, они простаивали длинные очереди, чтобы попасть в кинотеатр, «уничтожали» многочисленные порции мороженого и запивали его холодным лимонадом, но Зайчику и в голову не приходило, что можно простудить его слабое к простудам горло. Пиф-Паф приводил к Зайчику своих одноклассников, и они устраивали шумные чаепития с баранками. Зайчик был счастлив беспредельно!
А потом началась война.
На фронт Пиф-Паф ушел добровольцем вместе со многими ребятами, окончившими в тот год десятый класс. Перед отправкой он успел забежать к Зайчику попрощаться. Молча они стояли друг против друга, желая одновременно подбодрить один другого, сказать какие-то важные, главные слова, но так и не находили их. Время, отпущенное войной на это свидание, истекало. Зайчик обхватил руками стриженую голову Пиф-Пафа и прижал к своей груди. Говорить ему было трудно – мешал сухой комок, подступивший к горлу.
- Пора, уже пора. Иди, Пиф-Паф, иди, мальчик мой. Не лезь на рожон. Война продлится недолго, и ты вернешься. Иди.
Больше он не мог вымолвить ни слова – слезы душили его. Он как бы оттолкнул от себя Пиф-Пафа.
- Ну что ты, Зайчик, не надо, не плачь. Я вернусь, вот увидишь. Мы встретимся, мы обязательно встретимся!
Последине слова Пиф-Паф прокричал, уже сбегая по лестнице вниз.
Зайчик подошел к окну. Он увидел, как Пиф-Паф перебегал улицу, держа в руке пилотку, как на ходу заскочил в трамвай. Зайчику даже показалось, что Пиф-Паф в последний момент махнул ему пилоткой и скрылся в вагоне уходящего трамвая.
Блокаду Ленинграда Зайчик пережил от первого до последнего дня. Он отказался от эвакуации решительно и сразу, ему казалось, что если он покинет Ленинград, то уже никогда не встретит Пиф-Пафа. Он рыл противотанковые рвы, дежурил на крышах во время ночных налетов, голодал, замерзал, но все-таки жил, жил неодолимым желанием дождаться конца войны и встретить Пиф-Пафа. Но встретиться им уже не довелось. Это было и невозможно – Пиф-Паф погиб осенью 41-го года на Пулковских высотах, защищая свой родной город.

Юрий Борисович Ершов. Екатеринбург.