[500x375]
Окончательная встреча произошла в Дербенте. Традиционно накрытый стол не оставлял никаких сомнений – дальше ехать придется подшофе. Пью аккуратно и умеренно – горный серпантин не место для шуток даже для водителя с очень большим опытом. Не пить нельзя – обижу хозяина. Для местных такой прием в порядке вещей, никто не думает о ДПС и опасности нетрезвого вождения – если ты мужчина, то должен отвечать за свои поступки в любом состоянии. В горном Дагестане вообще совсем другое отношение к понятию «выпить за рулем» - как может нормальный, здоровый мужик плохо вести автомобиль, даже если он и выпил «несколько рюмок»? Каждый тут знает все дороги как свои пять пальцев, поэтому не спорю и выпиваю несколько рюмок. Справедливости ради надо заметить, что водка в горах не имеет такого эффекта как на равнине, разум не затуманивается, состояние не ухудшается, а тонус поднимается. Но это если не перебарщивать.

Дальше начинается гонка. На Ssang Yong стараюсь не отставать от Mercedes нашего хозяина, мы несемся со скоростью 80-120 км/ч по узенькой дорожке, на которой не разъедутся даже две машины. Крутые повороты, отсутствие отбойников на обрывах, полная темнота и каменистая грунтовка – отличный опыт экстремального вождения в горах. Боишься – не садись за руль. Судя по скорости, с которой едет Абдулла – меня проверяют. Ну что ж, так здесь было всегда и так и будет дальше, люди, сделанные «из камня» хотят знать как общаться с приезжим «москвичом». Нет, хуже относится не станут, закон гостеприимства здесь свят, просто, если посчитают меня «слабым», маленькие, сокровенные тайны, местные знания, останутся для меня закрытыми, меня будут опекать как дорогого гостя, но я не стану им равным.
[500x332]
На юге темнеет быстро и очень плотно. Мрак становится физически ощущаем. Поднимаемся все выше и выше в горы. Первая остановка, селение Хив. Из багажника Mercedes вытаскивается выпивка и закуска, тут уже осторожничать со спиртным не будем, началась территория хозяина, где он может решить любые вопросы и проблемы, в том числе и с неподкупным ГАИ. Нас встречает друг Абдулла, Хасан. Рассказывает, как они познакомились, какие они друзья. Пьем за встречу, за дорогих московских гостей, за хозяев, потом все опять по кругу. Чувствую – хватит. Опыт – опытом, а вылетать с обрыва все-таки пока рановато. Ну что ж, тогда дальше в путь!

В конечную точку гонки, селение Тпиг, райцентр Агульского района прибываем в начале одиннадцатого. Стол уже накрыт. И это уже не дорожная еда, это полноценное сельское кавказское гостеприимство, когда стол ломится от всевозможных закусок, свежих овощей, фруктов, сыров, а мясо подается в таких количествах, что можно накормить роту солдат. Причем мясные блюда очень разнообразны. Пища вроде и простая, но очень вкусная и сытная. Пытаться словами объяснить разницу между такой едой и тем, что подается в Москве в кавказских ресторанах, все равно, что пытаться глухому на пальцах воспроизвести «Лунную сонату» Бетховена. [500x332]
За столом приступаем к обсуждению дальнейших действий. Планируем время выхода, снаряжение, оружие и патроны. Приходят наши проводники, Ибрагим и Закир, знакомимся. Говорят, что выходить надо ночью, чтоб успеть на место вовремя. Я легко соглашаюсь, я еще не понимаю, что мне предстоит. В час ночи ложимся спать.

В три часа ночи нас поднимают и мы начинаем собираться. Грузимся в машину, Абдулла садиться за руль моего Ssang Yong, который я ему с легкостью доверяю. И правильно делаю. Дальнейшая поездка от Тпига к отрогу горы, на которой мы собираемся охотиться, ведет нас в маленькое ущелье, в котором пасутся овцы. По дороге преодолеваем вброд горные речки, каменные гряды, потом начинается просто бездорожье. Поднимается максимально на отрог, где-то с километр высоты. Нас выгружают, короткий инструктаж и – вперед!



[500x332]
Вперед! Легко сказать. Первый километр в кромешной тьме не дает ни малейшего шанса на расслабление. Нас вышло пять человек: два проводника, один приятель из Махачкалы, один приятель из Москвы и я. Не смотря на то, что мы максимально облегчили поклажу, идти очень тяжело. Два фонарика проводников светят нам узким лучом, явно недостаточным, чтобы видеть все камни, ручьи и перепады местности. Переправа через небольшой горный поток делает ноги мокрыми. Полный мрак вокруг, светать начнет только через час. Над головой черное море звезд. Два с половиной километра по пологому склону только кажутся очень легкими, иногда приходится подниматься по крутым уступам на следующее плато. Остановки становятся все чаще и чаще. Еще через полкилометра у нас первая потеря – человеку становиться тяжело дышать, и он остается. А ведь мы поднялись только от силы на два километра высоты.

Следующий километр вверх был гораздо хуже. Подниматься приходилось уже козьими тропами, по опоясывающему склон маршруту. Уступы становились все круче и круче, высота наслаивалась на другую высоту. Опять отдыхаем. И опять отдыхаем. Москвич начинает сдавать, а проводники торопят – начинает светать, поэтому надо спешить, чтоб подняться на вершину(?) раньше туров и там их встретить. [500x332]
Какую вершину? Вы о чем? Погоди, сейчас увидишь. Я безропотно переставляю ногами, таща на себе свою мелкашку. Карабины только у проводников, двустволка осталась внизу у Андрея, Руслан идет налегке. У меня же основная ноша - фотоаппарат, поэтому я взял легкую винтовку. Моя задача – запечатлеть процесс. Проводники успокаивают – скоро будет большой привал, там будет длительный отдых, где мы перекусим, а потом пойдем дальше. Мы лежим на каком-то склоне, внизу отроги гор, над нами возвышаются темные скалы. Дальше куда? Проводники смеются – вверх, до конца. Мы смеемся вместе с ними, хотя уже не до смеха. Ноги начинают болеть в коленках, потихоньку сказывается недостаток кислорода.
Еще один подъем по руслу каменной речки, по нагромождению камней. Игра природы, объясняет Ибрагим. Раньше тут была нормальная река, а потом внезапно она стала каменной. Солнце выходит из-за отрогов, мир окрашивается в два цвета – темный и ярко-розовый. Мимо пробегает лисица, я тянусь за винтовкой, но меня останавливают – первый выстрел надо сделать в тура, иначе они уйдут. Руслан отстает все больше и больше.
[500x332]
Наконец-то, долгожданный большой привал. Пройдено, в общем, где-то восемь километров. Но какие это были километры! На последнем подъеме у меня сердце выпрыгивало из груди, в легких бешено клокотало, холодный, пронизывающий ветер леденил кровь, а ноги ели двигались. Выползаем на солнечную сторону плато. От ветра это не спасает, зато позволяет чуть-чуть нагреть нас слабым лучам дневного светила. Мы приблизительно на 3000 метрах высоты. Воздух очень чистый, прозрачный, видимость на десятки километров вдаль. Медленно жуем выданные нам чуреки с сыром, Ибрагим и Закир достают помидоры и вареные яйца, угощают. Мы благодарим, а они смеются – в горах даже съеденная пища облегчает дорогу вверх, поэтому каждый стремиться максимально освободить свой рюкзак. Господи, да какую дорогу вверх???

Вон туда – показывает Закир. Я поднимаю голову. Надо мной возвышается мрачная вершина Алахундага, четырехтысячника, самого большого в этом районе отрогов Самурского хребта Большого Кавказа. Наверно, это шутка? До вершины дальше, чем все расстояние, которое мы прошли!!! Проводники успокаивают, что в горах расстояния сильно искажены, идти нам придется немного, где-то два с половиной километра. Вверх. Я смотрю на местность. Где-то еще метров 800 вперед виднеется растительность, жесткий покров горной травы. Дальше начинается серая каменная стена. Где же там идти? Там нормально идти, говорит Ибрагим. Вот только последние метров 500 будет тяжело, воздух сильно разряжен и быстро устают ноги. В голове у меня проносится: будет хуже, чем было? Хуже уже не может быть!!! [500x332]

Руслан остается на привальном плато – у него не выдерживают легкие. Я, скрипя зубами, накидываю на себя фотоаппарат и засовываю остатки сыра и чурека в карман. Винтовку оставляю Руслану. Закир говорит: возьми с собой! Там есть улары, горные индейки, мелкашка пригодиться для охоты! Подумав, я отказываюсь, основная задача – тур. Говорю, что могу не дойти. Ты дойдешь! – успокаивают меня проводники. Мы уже поняли, что ты дойдешь, ты упорный. Я качаю головой. Винтовку оставляю, и как потом выясняется, правильно делаю.

Мы уходим с солнечной части плато и начинаем двигаться по жесткой траве. Зачем лезть в такую даль, спрашиваю я у проводников. Туры на ночь спускаются вот сюда, где мы сидели. Обычно, в это время мы уже на вершине, говорит Ибрагим. Ночью на них охотиться невозможно, а с первыми проблесками света туры уходят наверх, в скалы, где мы их и встречаем. Закир осматривает вершину в оптику прицела. Пока тишина. Мы доходим до слабого ручейка. Этот ручей потом ныряет [500x332]
под землю и выходит на поверхность через несколько километров. Вода семерной очистки, самая чистая в мире, смеются проводники. В небольшой ямке, где она скапливается, поверхность покрыта тонкой, прозрачной корочкой льда, под которой сочится влага. Проводники наполняют свои баклажки. Все. Дальше воды не будет совсем. Пей, говорят мне они. Я отвечаю, что не хочу. Пей сейчас, вволю, дальше будешь просить, но просто так не дадим, там вода на вес золота. Покорно пью. Я понимаю, что сейчас мне надо безропотно слушаться, я уже забрался не на свою высоту и не в свой мир. Максимально, что мне приходилось ходить пешком до этого момента – 2-2,5 тысячи метров. Тогда была зеленая панорама и горы не совсем не такие суровые. Здесь я не знаю ничего.

Стоп! На вершине какое движение, это видно по слабо поднятой пыли. Закир вскидывает карабин СКС – в прицеле туры! Они уже на вершине, они наблюдают за нами, говорит он. Это плохо, мы очень опаздываем. Проводники совещаются и принимают решение разделиться. Мы пойдем вот по этому подъему, говорит Закир, а Ибрагим пойдет в обход, по другому отрогу. Туры обычно собираются в седловине горы, мы обойдем с двух сторон, и, если они не уйдут по крутому склону, то нам повезет, и мы подкрадемся к горным быкам на расстояние выстрела. Какое расстояние оптимально, спрашиваю я. Оптимально метров 200, максимум – 400. Один раз стреляли с 5 метров – туры сами выскочили на нас, нам осталось только нажать на курок.
Мы расходимся в разные стороны. Я иду за Закиром, который легко и бодро шагает, не смотря на пройденные уже километры. В горах не стоит торопиться, идти вверх надо спокойно, но мы же торопимся. Через некоторое время трава кончается и мы подходим к серой границе камней.
[500x332]
Я ошибся. Эти камни – не однородны. Это отколовшийся от скалы сланец, который постепенно скатывается вниз, дробиться и усеивает собой поверхность горы в ложбине. На более пологом участке по нему идти еще можно, но когда начинается крутой подъем, попытка найти опору заканчивается тем, что пласт уходит вниз и ты вязнешь ногами в каменном крошеве. Я перестаю снимать и закидываю фотоаппарат за спину. Каждый шаг дается мучительно. Я не чувствую особой разряженности воздуха, это воздух чувствует – тут кто-то чужой. Воздух уходит в стороны, попытка вздохнуть превращается в жадное шевеление пересохшими губами, а легкие напрасно работают быстро – в них все равно почти ничего не поступает. Я все чаще и чаще припадаю к земле камням. Закир уходит все дальше и дальше.
В этот момент я убедился, насколько обманчиво на вид расстояние в горах. Кажется, что мне осталось преодолеть метров 200, но самом деле это 400. Когда до вершины остается реальные 200 метров, я падаю. В висках стучит, в груди раздаются клокочущие звуки, я даже не могу поднять головы. Краем глаза смотрю назад, думаю, а может спуститься? Черт, осталось совсем ничего! Я должен! И тут я понимаю, что спуститься вниз придется все равно. [500x332]

Плюю на всю гордость, ползу на четвереньках. В голове одна мысль: когда же появиться этот перепад, когда появиться вершина? Смещаюсь к отвесной скале, пытаюсь цепляться за торчащие куски сланца. Нет, так еще хуже. Нет сил искать опору, нет сил поднимать ноги, нет сил упираться. В какие-то моменты понимаю, что если я сейчас не удержу равновесие, то просто рухну плашмя назад, головой на камни и покачусь вниз, увлекая за собой огромную массу породы. Тешит мысль, что вешу я не так уж и много, значит и породы скатиться мало, меня не засыплет. Опять ползу, останавливаясь через каждые два метра. Мне кажется, что это продолжается вечность. В ушах шумит уже не ветер, у ушах шумит давление, я не слышу ничего. Наконец, поднятому вверх взгляду предстает близкий перепад – вершина, радуюсь я! Какое-то тупое усилие и… И передо мной снова открывается каменная пустыня…

Окончание тут


Опубликовано в журнале "МастерРужье", 2008 год