Детская поликлиника, утро. Очередь сдавать кровь человек так в 40 вместе со всеми детьми. Узкий коридор, кто стоит, кто сидит. Мы с Серегой нашли место и сели.
По коридору носятся две девочки-ровесницы, лет 10-11. Одна славянской внешности, вторая – еврейской, с характерным «гхусским» акцентом. Очередь тянется долго и нудно, дети ноют, русый папа светленькой и крашенная в яркий, красно-фиолетовый цвет, очкастая мама темненькой рядом с нами лениво косят глазами на бегающих дочек. Через некоторое время светленькая устает, она уже не может носиться и идет шагом.

- Побежали туда, мы же теперь шпиёны, мы должны все гхазведать! – скачет темненькая.
- Давай передохнем, - тихим голосом говорит светленькая. Ну давай передохнем…
- Слу-уушай, Да-ааша, ну ты уже всех доста-аала своим «передохнем»! – возмущенно обводит глазами очередь темненькая. – Мы же шпиёны! Мы должны все гхазведать!

Светленькая покорно плетется вглубь коридора за темненькой.
Возвращаются обратно. У светленькой руки висят плетьми. Темненькая подскакивает от нетерпения на месте.

- Вот счас мы пойдем на дгхугой этаж, там надо гхазведать, там могут быть вгхаги! – захлебываясь верещит темненькая.
Светлая уже не поднимает головы.
- Так, никаких других этажей! – категорически заявляет папа. Очкастая мама томно улыбается в потолок.
Темненькая некоторое время переваривает услышанное. Спустя 15 секунд она, как ни в чем не бывало, подходит к уже севшей на стул светленькой и, как будто тут нет папы, безапелляционно заявляет:
- Так! Ты остаешься тут стогхожить, я пойду на дгхугой этаж! Когда я вегхнусь, ты пойдешь мне помогать! - После чего исчезает.
Светленькая девочка спокойно сидит слева от меня на стуле, изредка поглядывая на младенца, а в основном разглядывая носки своих кроссовок. Чуть успокоилась и отдохнула.
В этот момент появляется темненькая и плюхается между мной и светленькой.
- Слу-уушай!!! Да-ааша!!! Что я там нашла! Там вгхаг! – толкая меня в руку, на которой лежит мелкий, вопит девчонка. Серега недовольно морщится, я пытаюсь отстраниться.
- Враг? А кто? – заинтересованно спрашивает светленькая.
- А кто??? – возмущенно вопит темненькая, вертя головой как пропеллером. – А кто??? Да какая тебе гхазница!!!

Длинные волосы темненькой начинают лезть Сереге в лицо. Мелкий совсем недовольно морщится, а я опять пытаюсь отстраниться. - Девочка, пожалуйста, аккуратнее!!

Темненькая недовольно поводит плечом, но переходит на пониженный тон:
- Вгхаг – тетка из гхегистгхатугхы! – доверительно шепчет она. – Я у нее спгхосила, как пхгойти по дгхугой лестнице, а она сказала «Девочка, не мешай!»

Тут подходит наша очередь, и шпионские страсти отходят на второй план. Пока Маша с Серегой сдают кровь, я, прислонившись к косяку, наблюдаю возникший в очереди шепот, что у всех на сдачу крови должны быть талончики.

- У всех есть талончки? – проносится ветром по огромной очереди.
Папа светленькой спохватывается, берет дочку подмышку, и, что-то бормоча под нос, решительно утопывает вглубь коридора. Очкастая мама и темненькая садятся на освободившиеся под нами места. – Мама, а куда ушла Даша? – подпрыгивая на стуле спрашивает темненькая. Очкастой не до нее. Она возвышается над очередью и довольно всем объясняет, что у нее талончик есть, что она-то уж подсуетилась! Дочка чувствует себя обделенной.

- Мама, я боюсь… - начинает ныть темненькая. Маме все также не до нее. Ярко красно-фиолетовая мама добродушно поглядывает на тех, кто тоже подсуетился, поблескивая позолотой очков.
Мы переходим за угол, там Сереге должны делать другую процедуру.
В оставшейся очереди нарастает:
- Мама, мне стгха-ааашноооо!!!
Мелкого заносят в кабинет. Я остаюсь стоять с сумками и вещами. За углом начинается визг.
– Мне стга-аааааашно-ооооооо!!! – голос шпиёнки сипит где-то на частотах ультразвука. Потихоньку к ней начинают присоединяться другие дети. Уже через пару минут за углом нестройный хор детских голосов рыдает на все лады. Взрослые шипят и покрикивают, но толку от этого мало. - Мне стга-аааааашно-ооооооо!!!
–

«Кварц» мелкому делают быстро. Мы также быстро одеваем Серегу и через другую лестницу линяем на улицу. Последнее, что я слышу, покидая здание поликлиник, сквозь вопли детей прорывается мощный голос санитарки:
– Да уймите кто-нибудь наконец этого ребенка!!! Она же уже всех детей во всей больницы завела!..