-I steel love you.
Sting(c)

Существующие приеделы максимального ущерба возможно понять, только если ты делаешь это сам с собой. В добавок к сигаретным ожогам на руке добавилась повязка бинта, которая пропиталась алым со стороны запястья. Остановка крови заняла у старой бабушки со скрипучим как в старом доме половицы голосом минут двадцать, после чего немолодой хирург важным голосом произнёс "Зашьём ка тебя". Я почувствовал себя старым платьем, хотя голова уже не соображала от потери крови, и хотелось спать.
Никому не давал повода думать, что сделал это намеренно. Очередная несчастная случайность. От сквозняка потянуло дверь со стеклянной вставкой во всю высоту. Я повернулся, и в попытке остановить её, выставил руку. Стекло разбилось, а капли красного составляющего моего тела украсили старый и потёртый ленолеум на кухне. Мать в панике начала суетиться, пытаясь найти более-менее стирильное полотенце, а я продолжал сидеть на кухне, и наблюдать как на полу разрастается лужица.

"Интересно. Никогда не пробовал. Каково это? Всё равно никому нет дела. Кроме неё уже никому нет дела. Она тот единственный человек, который безвозмездно делает для меня какие-то поступки. Но я что нибудь придумаю. А пока." Дверь была закрыта. На кухне горела лампочка, освещая потёртые стены накалом вольфрамовой нити, пропущенным через жёлтое стекло. А прямо на меня смотрел тот, которого я ненавижу больше всего. Сидел и уставившись смотрел прямо мне в глаза. Он был в синих шортах, раздет по пояс. Худое тело и руки. Шрамы от сигарет на левой руке. "Я ненавиже тебя. Ненавижу." "Да и я к тебе отнюдь не любовь испытываю." Он поднял руку, и попытался ударить меня.

В следущее мгновение он лежал кучей битого стекла на полу, и лишь его глаза остались в неподвижности смотреть на меня из осколков, а на руке через два часа красовалось четыре шва, которые будут мне напоминать день его "смерти".
И день когда я совершил убийство.