…Теплый, дразнящий и поразительно тонкий запах свечи…

…Свет, отраженный от боли, ложится  на руки –

Играет на цепях, сонная жизнь на конце – чего?.. Темноты, сгустившейся в мрачных углах…

Опять шепот стен в безмолвии напоминает о муке и скуке…

…Камни. Холодные камни прозрачного небытия под иссохшими ладонями.

Они то шевелятся сонно, то, жизнь проклиная, замирают –  чтобы проснуться опять…

Картонная жизнь за искусственным пологом холодит душу –

Ждет точки. Конца. Апогея. И никогда не дождется –

Эту клетку не сможет сломать ни Дьявол, ни, тем более, Бог…

И ненависть. Ненависть к тем, кто стонет в углу – от боли или от наслаждения?.. 

Замер мир  - он слушает шум – кто-то идет, шаги отдают в потолок 

И пол... заберут не сейчас – так потом. Лучше без промедления… да. 

Голос. Слова, речь, что-то человеческое – для чего? Это признак не свободы, а смерти. 

Свобода и смерть. Не одно ли и то же? 

Быть может. 

Приказ. Очередь пришла. Стон в углу прекратился – страх пресек его в корне – 

Зачем нарываться, если конец неизбежен?.. Еще один день затхло-гнилого ожидания…ему. 

И вот, по коридорам, под аплодисменты каменной крошки 

И под дружное пение летучих тварей, живущих здесь, в подземелье идем… 

Кажется, будто везде вокруг куча переходов и галерей – все обман. 

Это эхо, дробя и коверкая звуки, на разные кричит голоса. 

А дорога одна – нет разветвлений – так неудобно. 

Запутаться можно, а вечно бродить тут не хочет никто. Как всегда. 

Тихий звук шагов  тоже подхвачен дерзким эхом – ну почему его нельзя уничтожить?.. 

На полу лужа воды – где-то рядом, уже через тонкую перегородку стены, может, 

Течет  вода, как символ беспечности и пустого звона. Она бездушна. 

Как и все, побывавшее в этих краях. 

Идем, идем, идем...  Очень долго. Как будто специально. Почему все так долго? 

Почему нельзя сразу, ведь итог один… один. 

Смерть достойная фаза, завершающая преступление, под названием Жизнь. 

…Убийство? Почему за него так жестоко платиться приходится вот уже год? 

Наконец… 

Целый год – смерть, голод, боль, стон в углу… только его издающие все время разные.…Здесь 

Никто не выдержит больше месяца – признание само рвет душу вместе с венами, сухожилиями…      

  Год. Это самый большой срок, который видела эта тюрьма. 

Это не сила воли, это слишком сильная ненависть к той, кого убивала так долго и медленно,

Как могла. А теперь так же долго убивают меня. 

Пришли. Дверь – тяжелая, из мягкого, толстого дерева – тоже умершее уже давно. 

Кажется, все крики и кровь пропитали его, и поэтому оно стало таким рыхлым и вязким. 

Способным впитывать даже мысли – как вот сейчас. 

В голове не осталось ничего – так легче понять и не понимать. 

Руки за спиной. Одежда, давно превратившаяся в легкий прах. 

Я одна. И Он, тот, кто убьет меня, тоже один. Ему не нужен никто – он здесь Бог. 

Рубиновые пятна в глазах – что это, морок? Или это кровь, пропитавшая всё?.. 

Воспоминание коснулось души. Липкий страх коконом окутал все тело – я Его знаю. 

Он пришел отомстить за Нее – пусть, назло 

Ему я буду молчать. Ни один крик не слетит – чтобы видеть, или осязать, 

Как он наслаждается моим бессильным ужасом? Неееееет!.. 

Потом – щипцы, ножи, дыба, коленопреклоненный ангел-хранитель – если он есть… 

Улыбка, навевающая ужас… и сон – с оторванными пальцами, окровавленной шеей, 

С застывшими от боли и усталости глазами – ослепленными тусклым сиянием жаровни. 

Принесенная в жертву мертвому телу – сон, сжимая в руке 

Собственное еще бьющееся, но уже не мое – сердце.