Как известно, человек предполагает, а Будда располагает. За завтраком,
Степаныч умял фруктов разных ананасов да арбузов нарезанных аки буженина ломтями без костей. И решив на дорогу не наедаться, запил это всё водой обильно из холодильника, из бутылки закрытой пробкой, ностальгически закатанной по советски. И прошибла его диарея. Сеня философски не психовал, но пробежался по этажу, по туристам, с целью спросить иммодиума, или какого другого говноостанавливающевого средства. Там, он разговорился с парой земляков, которые собрались было на Самуй, но обломались с авиабилетами из Утапао, и будучи уже многократно в Тае, не стремились проводить время по стандартной схеме. Сеня поделился своим планом поездки на машине за автобусом, на что соплеменники, воодушевлённо начали напрашиваться в попутчики, мотивируя своими знаниями маршрута. А то дескать, будете за басом
тащиться по жаре, останавливаясь то пожрать то поссать, то в Бангкоке полдня потеряете:
Мало того, они брали и расходы на себя, кратно затратам, и на обратном пути
не возвращались, а собирались на паровозе ехать на север страны. И имели ещё и Лонели планет, и атлас.
Пока Степаныч метал фруктовую икру, автобус, разумеется, уже уехал.
Теоретически его можно и нагнать, но должный экспириенс отсутствовал. Как и карта. Именно поэтому, чувствуя вину, он не стал сильно залупаться
относительно попутчиков.
Затарившись по пути необходимым, выехали.
Степаныч чувствовал себя пока ещё неважно, и уступил руль новому товарищу, сидя на пассажирском сидении. Ноги его рефлекторно сучили, а руки хватали воздух вместо руля.
Автобус они обогнали как не странно, около Камелота.
Дело в том, что эта ебанутая система, когда собирают туристов в поездку из
нескольких гостиниц, у каждой маринуясь по 15 и более минут, дала свои
плоды.
Из Камелота бедолаг забрали первыми, и двигались на север, дальше со всеми остановками. Часа почти через два, выяснилось, что забыли забрать какую-то тётку аж из Джомтьена. Вернулись.
Тётку сначала ждали, потом искали, потом куда-то звонили. В общем не нашли.
К этому моменту Камелотцы уже созрели. Они, как это водится у советских
людей, написали коллективную жалобу (кому нахуй нужна их жалоба?), и
закончили свой путь там же где и начали. В лобби.

Вынужден заметить, в качестве отступления, что денег им разумеется так никто и не вернул.
Им <великодушно> предложили рыбалку, на следующий день. Где они качественно заблевали весь баркас, сгорели до цвета обезьяньей жопы, и утопили видеокамеру.
Таня, в лобби Камелота с тех пор больше не заходила. Вместо себя присылала какую-то тайку, которая тупо сидела каждый день с 15 до 17. Пока её не выебли за 500 батов братья близнецы из Сыктывкара.
Причём один из братьев прятался, и ради экономии клонировался потом из
шкафа.
Девушка, увидев сюжет из матрицы окончательно забыла русский язык, и
подвинувшись рассудком, уехала автостопом в родную Удотхань.

Ну так вот. Наши герои до выезда на нормальную дорогу тащились за автобусом, а потом уже оторвались. На удивление, трахома бежала относительно резво, больше 100 впрочем и не хотелось разгонять. Пекло не так сильно, и вскоре замаячили пригороды Бангкока. Влив в себя пива, и перекурив, решили мегаполис объехать и почти не заблудившись продолжали двигаться в заданном направлении.
За руль пересел Степаныч, и распугивая мотобайкеров, он терял с каждой
милей, по полфунта живого веса.

- А где бы здесь приобочининиться?
- Чего, опять на клапан давит?
- Да нет, мелкая нужда.

Впрочем, обочины конечно не существовало. отбойник, и за ним, как пропасть.
Сеня уминая джойнт резюмировал:

- Заголовки в утренних газетах: <Русский турист вышел поссать и наебнулся с эстакады убив своим туловищем двух мотоциклистов>. Или нет, не так. <Смерть на объездной. Очередная жертва простатита>.
- Давай-давай, пизди-пизди, сейчас высажу на автобусной остановке мелочь
клянчить:

На очередной развязке Степаныч поджав мошонку чуть не угробил опять кого-то в <тихом> крайнем левом ряду, и пришёл к выводу, что он здесь уже проезжал.
Вождение удовольствия не приносило.

- Всё, больше не могу.

Отказавшись от своей роли, и расслабившись на заднем сидении Степаныч
применил старый как мир способ откосить. Достал пузырь рому, и сделал
внушительный глоток.
-И чего, это означает, что ты не можешь больше ехать в командирском кресле?

- Это означает, что лучше б мы ехали в автобусе и осматривали окрестности. А то спросят меня, как тебе Степаныч, город-герой Бангкок? А я что отвечу, что кроме разметки, и этих самоликвидаторов на мотоциклах ничего и не видал.
- А вот это идея! А не заехать ли нам на обратном пути в сей славный город?
- Туда сначала доедь:

Долго ли, коротко ли, наконец приехали в Канчанабури. Наскоро перекусив,
двинули непосредственно искать пристанище, любуясь окрестностями.
Два <внезапных> попутчика, решили искать себе чего-нибудь побюджетнее, и оговорив на послезавтра место стрелки отвалили. Степаныч пристроился за каким-то рафиком, и в итоге подрулил к месту обитания.

- Деревня деревней, - резюмировал Степаныч закуривая папиросу.
- Нам того и надо!

В итоге вписались в двухместный домик со всеми удобствами практически на
берегу.

- А интересно, рыба здесь есть?
- А то! И крокодилы!

Степаныч недоверчиво покосился на Сеню, но проверять не стал. Пошли
перекусить местной едой и осмотреть окрестности. Народу было порядком. По пути Сеня углядел точку, где заказал на завтра вожделённых слонов. Степаныч, в кафешке, всё держался за голову. Давление. Не долго думая, взяв в очередной раз на себя обязанности фарм-курьера Сеня смотался за таблетками.

- А чего такие здоровые? - недоумевал Степаныч давясь чуть не пятикопеечными пилюлями, для надёжности приняв пару штук.

Сеня лишился дара речи.

- Степаныч, их надо в воде растворять!
- Предупреждать надо! - сдавленно прорычал Степаныч и употребил хороший глоток пива.

Последующие четверть часа Степаныч менялся в лице перманентно от красного до синего полным спектром.

- У меня как будто там мандавошка заблудилась! - жаловался Степаныч стараясь бесшумно отрыгнуть
- Это таблетки бьются о стенки желудка!
- Сейчас мои руки будут биться о стенки твоего своречника, доктор бля!
- А голова-то прошла?
- Не до неё.
- Степаныч, а ты газы травишь с обоих отверстий? Говорят, когда скотина
обожрётся клевера, её раздувает, и протыкают брюхо чтобы спустить газы.

Сеня благоразумно отбежал на пару метров против ветра опасаясь взрыва.

Вечером, благодаря ушлости Сени, нашли <свою> группу, с Танькой во главе и отметились на стандартном пункте программы связанном с мостом через реку Квай. Ну всё что положено по списку.
В силу известных причин, останавливаться на этом не буду. Не видел.

Утречком, опохмелившись выехали вверх по течению. В смысле ехали по суше, но вектор именно тот. Джунгли, деревни, и прочие прелести заставляли работать фотоаппарат, находящийся разумеется в руках Сени. Степаныч получил десяток снимков <Я еду к слонам>
По программе сначала был <рафтинг>. Всё хорошо, но на плоту Степаныч
предпочитал стоять на четырёх конечностях. <Я раком на плоту лечу по горной реке а вокруг джунгли>

В конце концов, момент истины. Слоны.

- Когда у нас с территории базы выезжают машины, с подобной эстакады охрана проверяет соответствие железа согласно накладным. - поджидая своего слона резюмировал Степаныч
- Вот за что я тебя уважаю, так это за образность сравнений - оценил Сеня
забираясь на свою (дальнюю от старта) сторону седалища.

И только было собрался щёлкнуть <Степаныч усаживается>, как обнаружил, что собственно Степаныча нет. Он провалился в щель между слоном и подмостками, кратко хрюкнув в процессе полёта. Увидев ноги животного, наш герой материализовался уже опять наверху.

- Быстро ты!

Погонщик вломил слегка пиздюлей элефанту и они тронулись.
Смущённый посадочным позором, Степаныч, словно опрадываясь рассказал
очередную телегу:
Есть у нас в гараже слесарь один, Клиренсом его зовут. Так вот, поехал он
однажды на поминки к тёще в Косулино. В смысле тёща ласты склеила, её и
поминали. Ну а у нас платформа есть прям в городе, электричка, значит,
останавливается, высокая платформа. Он с платформы-то сошёл, а в электричку не пришёл. Не попал. Поминки-то были на девять дней, Клиренс ещё от похорон не отошёл. На радостях оно всегда легче пьётся. Ну так вот. Баба-то евоная за ним шла. Глядь, и нету. Провалился. Она не дура, кричать не стала.
Подождала пока электричка уехала. Наклоняется она с платформы, чтоб
останками полюбоваться, а он сидит на корточках у стеночки прижавшись и с горла водку хлещет, скотина. С собой четвертинка была. Так на поминки и
опоздали. Пока следующей дождались электрички: А ещё случай был, у нас в доме культуры, ещё при Брежневе, там товарищеский суд проходил над
кладовщиком-коммунистом. Пятнадцать лет умудрялся недостачу скрывать, ковш от экскаватора проебал. Так вот, Герлиц, кладовщик этот от волнения
поднажрался, и по дороге на <скамью подсудимых> на сцену, наебнулся в
оркестровую яму. Сломал восемь пюпитров, и переднюю ногу. Председатель
парткома кинул вдогонку в него графином, но не попал. Из партии исключили.
Он уехал в Израиль потом как репрессированный, сейчас, говорят, музыкальный редактор на телевидении.

Сеня еле держался на лавке.

Обратно, забурившись в вагон, герои повествования по чугунке вернулись на <базу> Ну по мосту приснопамятному проехали, понятно дело. Чего про него рассказывать, и так все знают. Решили переночевать, утром заправиться и двигать: