В очереди на регистрацию пристроился к какому-то лохматому парню, и смущаясь попросил подсказать чего-куда, на самолёте, да тем более за рубеж летел впервые. Тот согласился.

- Ручной клади нет?
- Какой клади? Переспросил Степаныч
- Только чемодан? Тогда в багаж придётся сдать. С собой в салон только пять кило.

Вон у меня, один сидорок, лохматый открыл тощий рюкзак, в котором лежало несколько пачек Беломора, бутылка водки и сланцы.
<Наш человек, работяга небось, папиросы курит> - подумал Степаныч
перекладывая в полиэтиленовый пакет из чемодана жратву и банку самогона.

- Я всё на месте покупаю обычно, да и выкинуть потом не жалко, чего
таскаться-то?

<Нет, не наш человек> - опять подумал Степаныч вспомнив про шесть пар своих трусов.
Таможенные и пограничные формальности прошли нормально, за исключением того, что отбрали нож.

- На обратном пути заберёте, сказал заёбанный таможенник ничуть не
удивившись продуктовому набору в пакете.
- Наконец симпатичная пограничница шлёпнула штамп в девственный паспорт, и пожелала счастливого пути.


В накопителе лохматый с хрустом свернул голову с бутылки и предложил
отметить переход границы. Отчего ж не отметить, кивнул Степаныч доставая в свою очередь стакан и пару яиц.
В общем, когда сели в пузатый 86 ИЛ пузырь наполовину опорожнился. Всё было в диковинку и неизвестность приятно возбуждала. Пережив взлёт и с восторгом пялясь в иллюминатор Степаныч тихонько матерился от переживаемых впечатлений..
Лохматый переобувшись в сланцы, вновь активизировался. Ну давай дюзнем за эшелон. За эшелон так за эшелон, подивился Тимофей Степаныч железнодорожному термину.. Потом пили уже самогон за <миллион на миллион> видимости, под еду, которую прикатила стюардесса на тележке. Часть харчей пришлось припрятать, есть не хотелось уже, а оставлять? Такого Степанычу даже в голову не могло придти.
Бессонная ночь, треволнения и поллитра спиртного сделали своё дело. Степаныч уронил подбородок на грудь и провалился.
Проснулся оттого, что заложило уши. Бодрый голос попросил поднять спинки и пристегнуться, и Степаныч засуетился стараясь чтоб не пролить пристроить
ополовиненную банку самогонки с дырками в жестяной крышке.

- Не кипешуй, это Карачи
- Чего?
- Карачи, Пакистан. Тут постоим пару часов, и дальше полетим - зевнул
лхматый.
- Понятно. Хм, у меня тёща была, царство ей небесное в Пермской области из
деревни Карачки. Там и окочурилась.

Степеныч, ерзал-ерзал, потом вопросил. Как бы дотерпеть-то до конца, ведь уссусь.

- Сейчас уже поздно, как сядем, в конце салона сортир.
- Странно, в поездах на стоянках запрещено: неужто на бетон всё льётся?
- Да нет, выкачивают потом.
- Ясно, значит так с говном и летаем.

Лохматый согнулся пополам, и произнёс:

- Весело батя с тобой, наверно вместе и поселимся. А то дадут какого-нибудь ботаника, не накуриться, не морковь притащить.
- Да, с некурящим-то конечно сложно. Про морковь спрашивать не стал, мало ль какие там у них правила против овощей.

За окошком самолёта была ночь, люди время от времени промелькивали в чужой форме, а то и вообще в ночных рубашках. И с автоматами ещё заприметил. Стало душно.
В общем, опять взлетели, опять накатили, поели, допили, поспали, и
проснувшись Степаныч обнаружил под крылом море, ослепительное отражавшееся от него солнце, и острова, и зелень берегов. Лето! Полушубок-то не додумался старой отдать, с досадой покривился Степаныч, теперь таскайся.
Наконец сели. Спустившись с трапа, Степаныч мгновенно взопрел, шапка меха кролика была явно лишней. Пот заливал глаза, и подойдя к автобусу Степаныч не обнаружил в нём ничего, хоть сколько-нибудь напоминающее дверь. Подняв глаза, обнаружил ржущих в окне людей. Среди них и Лохматый.

- Хуль вы скалитесь! И пошел туда, куда тянулся народ. Дверь была слева,
водитель справа.

Ясно, япошка праворукий, сам рассмеялся Степаныч, и во все глаза уставился на поодаль стоящие пальмы ранее виденные только в телевизоре.

- Слава Богу, добрался!

В небольшой аэропорт аэродрома Утапао набился весь самолёт. Все чего-то
орали, махали руками, какими-то бумагами. Степаныч как неприкаянный
прислонилсяя к огромному кондиционеру, и снова надел шапку. Замёрз. Голова кружилась, во рту было сухо.
Неожиданно как из под земли выскочил чувак с Полароидом, и залопотал, мистер фото фото давай давай, и было дело нацелился. Степаныч перепугано стащил шапку приглаживая волосы, но опомнился:

- Иди нахуй китаёза, чего тут фотографировать у стены, у меня свой есть
аппарат в чемодане.

<Китаёза> видимо уже много раз слышал это выражение и отвалил.
Тут подскочил Лохматый, и притащил невесть откуда багаж.

- Ты чего тормозишь, отец! Давай фотки и паспорт, я за тебя эту байду
заполню. Да сними ты шапку, трамбуй в саквояж.
- Не влезет.

Степаныч рассупонил чемодан, и стал укладывать туда оставшуюся жратву из пакета. Лохматый молча отобрал у него паёк, и выкинул в урну.

- Во-первых, могут не пропустить, (соврал не моргнув) а во-вторых, ты в Тае,
забудь про колбасу. Нда, места не прибавилось. Давай сюда чего-нибудь.

Степаныч отдал папиросы и оставшиеся две банки самогона. Места хватило как раз в аккурат для шапки, пиджака и полувера. Содержимое рюкзака же Лохматого теперь напоминало багаж спившегося растамана.

- Доставай десять баксов.
- У меня нету!
- Как нет, у тебя кредитка чтоль?
- Нет, доллары
- Ну я и говорю доставай десять
- Аа, так бы и объяснил.

Степаныч с мучительной физиономией засунул руку за поясницу, и начал там ковыряться. Чертыхаясь выудил свёрнутые бабки, и отмусолил чирик. Купюра была влажная.

- Даа, запугали русского туриста: из какой же.. полости ты их добыл:
протянул Лохматый. Пошли Степаныч, сдаваться.
- Куда?
- Шутка.

Быстро проскочили всю волокиту и выдавились в зал прилёта. Он же зал отлёта.
Там толкалось ещё 350 человек на регистрацию на обратную дорогу.

- Я хуею с этих русских!
- Ого Степаныч, ты я гляжу уже адаптируешься! Пошли трансфер искать.

У выхода стояла высокая дива с изумительным разрезом глаз и юбки. В руках держала листок. <Пальма>.

- Здасвуйтеее, проходите в наш самый красивый атобус розовый с
делфиинамиии..
Лохматый, причмокнул, хорошее начало.

- Первое внятное тайское лицо, и сразу ледибой.
- Кто?
- Ну транс
- В смысле?
- Ну мужик в бабу переделанный
- Пидораст чтоль?
- Не заморачивайся, потом объясню.

Степаныч до того вывернул голову на диво, что чуть не угодил под мотоцикл переходя дорогу.
В автобусе работал кондиционер.

- Ну ты пока охлаждайся, а я пойду пива пошукаю. Степаныч во все глаза
озирался рассматривая бунозелёные кусты и мелковатых людей на улице.
- Знакомься. Сингха. Лучшее пиво в этих краях.

Тронулись. Степаныч чуть не захлебнулся пивом и вцепился в кресло. Автобус фигачил по встречной. Пережив культурологический шок, вытер испарину. Страна наоборот. Мужики переделаны в баб, зима в лето, дороги шиворот навыворот.
Чудеса.