[показать]

Zorn поместил эту картину
в свой дневник, вот здесь:
 http://www.liveinternet.ru/users/zorn/post323813645/ .
Началось наступление. Где-то вдалеке всадник и дым от взрыва. Пулемётчик прикрывает товарищей. Два солдата крутят педали изо всех сил, но им не уехать. По другую сторону устройства видна каска - ещё один человек, старший по званию, допустим. Они вооружены, но находятся на открытом пространстве.

***************************************

1. Юрген.

Низко расстёгнутая на груди кофта, а там - кружева и полоска тела. Эмма наклонялась всё ближе и тихо улыбалась. Потом остановилась, как от удара, замерла в недоумении, появились слёзы, и вот уже в отчаянии и злости она прижала ладони к лицу, развернулась, побежала прочь. Мелькнули пышные праздничные юбки и ноги в красных чулках.

Он рванулся за ней, проснулся и сел в кровати.
Тускло коптила лампа на стене казармы. За окнами занималась заря. Пела какая-то ранняя птица. Сердце стучало. Необходимо было выйти.
Туман тихо сползал с крыш построек. Стоя на крыльце, Юрген медленно вдохнул влажный воздух. В ту ночь в карауле был Макс, грубоватый верзила, метил на его место:
- Ну, что? Не спится? Не устал весь день бездельничать? Скажу унтеру, пусть он присмотрит тебе какую-нибудь работёнку.
Юрген прошёл мимо Макса и ему вдруг подумалось, что если его, Юргена, снимут с "велосипеда", то и Крис здесь долго не задержится, будет сослан на передовую, а там-то уж точно пропадёт.
Юрген, рыжеволосый двадцатипятилетний рядовой, служил при штабе. Он и его напарник Крис целыми днями напролёт занимались тем, что крутили педали механизма, вырабатывая таким образом электричество для особых нужд штаба. Это занятие в шутку называлось "прокатиться к Грете". Служба считалась ерундовой, но на самом деле не каждому под силу, за что они получали увеличенную порцию мяса и немного молока.
 Во время одной из газовых атак Крис случайно надышался, и теперь его лицо имело землистый оттенок, он часто уставал и покашливал. Однажды унтер-офицер услышал кашель и пригрозил отправкой на передовую. Так что в моменты таких приступов Юрген работал за двоих, а Крис старался не напрягаться и успокоить дыхание, чтобы не выдать себя. В благодарность Крис каждый раз предлагал Юргену свою порцию мяса и молока. Но Юрген брал только дополнительный паёк мяса, от молока отказывался наотрез.

Юрген вышел из зарослей деревьев, на ходу заправляя рубаху в брюки. Малина, зацепившись шипом, потянулась за ним и напомнила ему Эмму и их нелепый разрыв при последней встрече у ручья. Он вернулся к казарме, взялся за дверную ручку, но медлил переступить порог - так сильно не хотелось уходить ему из вязкого, не по-военному тихого утра. 

"Что же будет со всеми нами потом, после войны?" -  и как будто неизвестный накрыл его своим плащом, закрутил, толкнул, чуть не свалив с ног, но Юрген устоял, крепко держась за дверную ручку, и постепенно пришёл в себя. Вот ответ: с ним ничего не будет после войны. Его война, война их унтера, Макса и Криса окончится раньше, чем это будет для других парней из их полка.
Он провёл ладонью по груди. Пальцами нащупал оторвавшийся черешок малины, с шипами, влажный от росы, машинально расправил его на ладони и поднёс к губам гладкий атлас. Запахло свежим, но он этого не заметил.
Он открыл дверь, тихо пересёк помещение казармы, сел у стола, достал лист бумаги и перо.

Эмма не пришла провожать его на фронт. Это было на следующее утро после злополучного свидания у ручья, и он часто размышлял о том, что тем вечером у него был последний шанс объясниться с ней, и они, вероятно, никогда больше не свидятся, и последний свой день он проведёт где-то, на чужой земле, и вот теперь оказалось, что думать об этом можно сколько угодно, а приготовиться к этому - невозможно. Теперь у него есть шанс успеть написать письмо и до построения отдать его Люку для отправки в Германию.

"Я никогда не говорил ей о своей любви. Я был уверен, что нет нужды трепать языком, если и так всё ясно. Оказывается, есть нужда." Он упёрся ладонями в лоб и зарылся пальцами в рыжие волосы. 

Как ей написать, что давно и сильно её любит, где найти такие слова? Он закрыл глаза и ему вспомнились их прогулки у лесного ручья.

Он срывал  белые шапки-одуванчики и сдувал пушинки ей в лицо. Какая-нибудь пушинка застревала у неё в волосах и тогда он снимал эту пушинку, такую же белёсую длинную и прямую, как её ресницы.
Однажды ей вздумалось перейти ручей не по мосту, а по камням. Она разулась, было мелко, она поскользнулась, но не упала, и, чтобы не намочить юбок, подняла их немного. Юрген украдкой смотрел на её ноги и в груди у него стучало сильнее.
Однажды они зашли в малинник, она срывала ягоды и сразу ела, а он неслышно встал позади неё, вдыхал запах её волос и думал, что это счастье никогда не кончится.
Теперь он сидел за столом при свете тусклой лампы, вспоминал её ноги, ресницы, атласную кожу, белую, как сахар, и волосы, пахнувшие хлебом.
Как написать, что предел его мечтаний - сделать так, чтобы эти волосы, шея, глаза, этот запах, всё её тело - вся  она, со своим смехом и танцами, принадлежала ему? Как написать, что он всегда готов был всё отдать, чтобы она была счастлива и чтобы защитить её счастье?
Теперь он может предложить ей только несколько часов своей жизни - слишком мало для долгого счастья.
Он обмакнул в чернила перо и написал:
"Дорогая Эмма, с приветом к Вам пишет с фронта Ваш давний знакомый Юрген.
Жизнь моя устроена здесь хорошо. Кормят сытно и вкусно. Служба у меня лёгкая и враг сюда никак не доберётся. Так что, я надеюсь скоро свидеться с Вами, как и со всеми остальными своими друзьями. Но на войне бывают всякие разные непредвиденные случаи. Поэтому надо быть готовым ко всему.
И ещё хочу сказать Вам, дорогая Эмма, только одно.
В нашу последнюю встречу я никак не хотел фраппировать Вас.
Я лишь только хотел, чтобы Ваш будущий законный супруг никогда не беспокоился о Вашем прошлом, а все силы своей души и помыслов тратил лишь на заботу о Вашем будущем и о будущем Ваших детей.
И ещё только одно я хочу сказать Вам, дорогая Эмма.
Если будет угодно судьбе, мы встретимся с Вами. Но если нам не придётся больше свидеться, знайте, что большего желания, чем Ваше здравие и счастье, у меня никогда не было.
Остаюсь преданный Вам,
Юрген."
Он перечёл. Довольный результатом, он деловито сложил письмо. Ветка малины с пятью листиками лежала перед ним на столе. Он снова задумчиво расправил их атлас на ладони, прижал к лицу и длинно и прерывисто вдохнул. Потом вложил внутрь письма и написал адрес.

Оставалось несколько минут до общего подъёма.

Юрген поспешил к штабному зданию, где уже должен был собираться в дорогу Люк.

Когда штабная машина отъезжала от спящих корпусов, невдалеке послышались выстрелы наступления.

2. Эмма.

- Эмма, Эмма! Ты уже слышала? Юргена забирают! - голос соседки перебивало поросячье хрюканье.

    Эмма вынесла во двор лохань с помоями, доставала оттуда лучшие кусочки и отдавала жадным маленьким поросятам,неокрепшим, чтобы постоять за себя в борьбе за пропитание. 
    -Эмма, ты слышишь? 
    Эмма отогнала поросят и с кормушкой в руках подошла ближе к забору.
    -Я говорю, Юргена забирают. Его и других завтра увозят. На этот раз берут всех несемейных.
    Эмма опустила руки. Она машинально отставила лохань в сторону, счастливые поросята накинулись на еду. Эмма медленно повернулась к дому и пошла, покачиваясь, потом всё ускоряя шаг, в дом она уже вбежала, хлопнула дверью и навалилась на неё спиной. 
    Несемейных.
    Значит, если бы он был женат... Если бы она не была такой беспросветной дурой...
    Боже.
    Она шагнула к обеденному столу, взялась за спинку стула, приподняла и с силой вдавила его в пол. Стул скрипнул, но стерпел.
    Она ушла к себе в комнату и заперла дверь. Села на пол у стены. Уже день клонился к концу. Скоро, когда солнце встанет над ясенем, она пойдёт к ручью, где обычно они встречаются.
   Она подошла к окну, взялась за занавеску и стала рассматривать рисунок на ткани. Потом зажала ткань в кулак и завыла.
   Резко перестав, она замерла, осмотрела комнату, узнавая и не узнавая её, и принялась действовать.
    Она помылась. Расчесала и заплела в косу волосы. Поискала в приданом и нашла новую сорочку, красивую нижнюю юбку и красные праздничные чулки. Достала шляпку.
    Не другая, так война уводит от неё её Юргена. 
    Как же она могла упустить его... Она ведь знала, что он любит её - к чему ей было тянуть со свадьбой? Красавица Агата заигрывала с ним, но он не замечал её, только отшучивался. И когда Эмма вдруг начинала кокетничать с другими, он смущённо улыбался и неловко переминался с ноги на ногу. Эмма сама не понимала, зачем она дразнит его.

    Но всё менялось, когда они оставались наедине. Они уходили гулять в лес к ручью или в поле. Эмма становилась степенной, а молчаливый Юрген - разговорчивее. Он рассказывал о жабе, которая живёт у ручья. О белке, чьё дупло они однажды обнаружили. О семействе лис и еже. С Юргеном было хорошо.
    Эмма взглянула на своё отражение в медном тазу и вспомнила, как они нашли старую дикую яблоню, изрядно исковерканную от беспризорной жизни. Яблоня была усыпана яблоками. Юрген выбрал яблоко получше и сорвал очень аккуратно, стараясь не повредить и без того покалеченное дерево. Да, именно тогда она полюбила его. Она думала, что это счастье будет длиться вечно.
    "Я всегда принадлежала только ему. А он всегда принадлежал только мне. И это  - глупая ошибка, что мы не муж и жена. Но я исправлю это сегодня."
    Она решительно стала одеваться.
    Всё произойдёт сегодня вечером. "Никто не полюбит меня так, как любит он. Никого я не полюблю так, как люблю его. Нас не обвенчали в церкви, нас не благословляли родители, но никто не благословлял войну."
    Эмма вышла из дома, празднично одетая и озабоченная тем, что свалилось на неё за последний час. Она ещё не прошла мимо последнего дома, как по пути ей встретились ребятишки:
    Emma  - Truthenne,
    Emma  - Truthenne...
     - пропели они дразнилку.
"И если у меня будет ребёнок - тем лучше" - продолжала размышлять она, - Я убегу, спрячу его, не позволю отнять его у меня. И я буду много работать ради него. И он вырастет крепким и удачливым. И у него будет своя лавка. А, может быть, и пекарня..."

3. Отто.

Пошатываясь, Отто дошёл до перекрёстка. Дорога прямо - вела в его дом. Если свернуть направо, то скоро можно оказаться в крепких объятиях Нелли. Отто, не раздумывая, свернул.

Отто был, что называется, счастливо женат. Хотя и теперь поговаривают, что его Эмма до замужества не отличалась скромностью поведения: она любила попеть в шумных компаниях, танцевала без устали, это все знают. А гуляла она только с Юргеном.

Потом Юргена забрали на фронт.

После этого Эмма больше не появлялась на танцах, она не горланила песни, всё время проводила в домашних хлопотах, иногда выбираясь на базар.

Когда пришло время жениться, родители Отто указали ему на Эмму как на лучшую из невест.

Он частенько уходил выпить пивка и обсудить важные дела с другими мужиками. И если Отто приходил, чтобы развеяться, то другие - лишь бы сбежать от своих жён. Они много говорили о будущем урожае, или о приплоде у свиней, или о колдуне, который появился в соседнем городе, среди прочего заводили иногда речь и об Эмме. И хотя Отто был уверен в своей жене, его эти разговоры не радовали.

Отто говорили о его сходстве с Юргеном. Они оба были одинаково сложены и у обоих были рыжие волосы. Но между ними было несколько отличий, и это было очень важно для Отто. Во-первых, Отто знал, что Эмма никогда не принадлежала Юргену.