Как на облаке, что белее белого, я сидела на подоконнике, ослепляющем своей белизной, которую придал ему гидрокарбонат натрия, столь усердно воспользованный мной.
Изумлённо распахнутое окно являло мне сермяжную суть асфальтово-серой дороги.
Мои вызывающе-рыжие волосы выбивались из косы и вдвоём с палящим солнцем мешали мне: лезли мне в глаза, в очки, за ворот моего платья цвета яростной фуксии.
Я тёрла прозрачность оконного стекла, чтоб стал чётче виден воздух, спускающийся с неба, не по-апрельски яркого.