Я не знаю, понравится ли вам то, что я здесь напишу. Я старалась написать так, чтобы было удобно читать.

***

Она обожала мою матушку.
Света.
Как же ты, Света?
Светланка, Светочка.
Светик ясный. Голубые, как небо в мае, глаза. Волосы, светлые с золотым.
Я прошептала: Света.
И подожгла хвостик фитиля.
Тонкая янтарная свеча заплакала частыми прозрачными слезами, светящимися каплями шампанского, тягучими, как майский мед, светлыми, как улыбки. Свеча плакала беспрерывно, слезы катились и катились. Дорожка восковых слез наросла быстро и безмолвно.
Света всегда полагала, что ее любят и нуждаются в ней, и в этом - ее святое предназначение.
Когда мы виделись с ней в последний раз, Света спокойно и ласково смотрела на меня и брала с меня слово, что я сделаю все, чтобы быть счастливой.
Я - буду. А как же ты, Света?!!.. Света, уходи от него.
Света посмотрела перед собой, как в пустоту, сняла джинсы и трусики и раздвинула ноги. Ее сильно били чем-то тупым, и, судя по размерам и цвету гематом - били совсем недавно. Привычный кошмар привычно повторялся.
- Ты знаешь, что я скажу тебе об этом? Я скажу, что мне наплевать. Я уже ничего не хочу, все прошло, все не интересно, - спокойно и просто сказала она.
Она больше не морщила и не кривила презрительно лицо, не посылала тихих проклятий сквозь тихие слезы. Она говорила спокойно и просто, так, что мне стало жутко.
Он всегда гордился ею. Еще бы, такое шикарное тело. Лицо без морщин. Он взрослел, потом мужал, потом старел, а она оставалась легкой, юной, звонкой. Он всегда держал ее рядом с собой, не выносил ни дня без нее, ни часа. И так - все двадцать пять лет кряду.
В постели он, наверное, зацеловывал ее до смерти, жарко, страстно, сладко, в виде компенсаций за истязания до полусмерти. Наверное, я не знаю точно, это мое предположение.
На днях звонила их дочь. Он убил ее.

У противоположной стены кто-то исповедовался, а у меня осталась еще одна свеча.

LI 5.09.15