В детстве все было искренней, чем сейчас, даже цвет.
Мой любимый цвет детства - радуга.
Мой любимый цвет детства - изумрудный.
Изумрудный.
Когда мне было четыре, изумрудный был восхитительным, наилучшим оттенком белого, я очень хорошо запомнила это, и он только потом, позже превратился в заколдованное холодно-зеленое с размывами нечто, как на шляпках солдат ООН.
Изумрудный был эксклюзивно-невообразительно белым. Он был сама белость белого. Самые сливки белого. Таким белым цветом могли быть окрашены только снежинки. Те снежинки, которые уже упали и лежали на земле, спрессованные и разочарованные, были не такими восторженно светящимися изнутри, это был простой белый снег. Белый, ровный, понятный. А те снежинки, что падали на ресницы, на волосы, на варежки, - те падали с далекой прекрасной планеты, и еще хранили ее стихи.
А вкус у этих стихов был необыкновенным, тающим. Я тихонько ускользала от мамы и поднимала лицо к небу. В открытый рот кружились и кружились искристые инопланетянки. Мама, контрразведчик от Бога, моментально разгадывала мои планы и бежала ко мне по снегу, с ужасом представляя, какой грандиозный межпланетный скандал разразится. А я пошире раскрывала рот, подлиннее высовывала язык и быстро-быстро, как гигантский пылесос, вдыхала в себя летящие блестящие счастья.
Потом - ангина, дышать тяжело, снежиночные сны и мама рядом.
Мой любимы цвет детства - запах мамы.

LI 5.09.15