Для меня время как будто застыло.

Все такое вокруг красивое-красивое. Зеленое-зеленое. Страшной зимы не будет никогда. Эта прошлая страшная зима не вернется.

Как у меня болело лицо на морозе, как болело. От боли текли слезы и застывали на щеках и в ресницах, и становилось от этого еще больнее. Я написала тебе: у меня болит лицо.

Помнишь, я написала тебе?

Мне друзья-подруги говорили: ты - дура. На уме у меня была одна работа, только работа и лишь одна работа. Мне так и говорили: ты - дура, делая многозначительную паузу после "ты".

Я дура. Я торопилась жить. Я думала, что если ты не космонавт Юрийгагарин или не поэт Евгенийевтушенко, или не врач Юрийсенкевич, или не Вишневскй со своей мазью, то ты прожил жизнь не интересно или не прожил жизнь вовсе. И я торопилась жить.

Первый кризис среднего возраста у меня был в 17 лет, в школе еще, когда все вокруг перевлюблялись, и я - и я вся перевлюблялась, я тоже, восхитительно, бесподобно, неподражаемо, обалденно, в гения, в гениального мальчишку, но мне этого было мало, ведь я не свернула гор, не обратила реки вспять, не излечила от наркомании тинейджеров Америки и не спасла африканских детишек от лихорадки Эбола, я думала про Гайдара и его шестнадцать лет, хмуро скорбела над своей неудавшейся жизнью и у меня от напряжения болела голова, болела, как лицо прошлой зимой.

Я истово училась, чтобы хоть в старости, лет в 25, кому-нибудь на что-то сгодиться...

Потом я истово работала. С двумя выходными в месяц. И не ходила в отпуск...

А сегодня я вышла из дому, когда вы все сладко спали. Так сладко. Если бы вас разбудить, то голос у вас был бы таким теплым, как котенок, и захотелось бы к вам под бочок пристроиться мягко.

Я сегодня вышла из дому рано, когда вы сладко спали. Я каждый день рано выхожу, так надо, меня ждут и нельзя опаздывать, но - не важно.

Я сегодня рано вышла из дому.

И увидела ворону.

LI 5.09.15