Иногда на ужин у меня спагетти.
С разными вкусностями.
Вкусности - напоказ, авангардом, а спагетти - достойным фоном. В общем, вкусно, чего уж там.
Сегодня будут макароны. Или не сегодня?
Я когда тащу русоволосую солому из пакета за чупрун, то сразу ясно, что это макароны будут, а не спагетти.
Крошу в кипящую воду под общие вздохи: хрустят ломко. (Кто - как, а я крошу, не люблю всасывать с хлюпами длинные макароньи хвосты).
И Геленваген знает: если сегодня макароны - значит, поговорить надо.
Я его приучаю, как собаку Павлова: слюну пускать или, наоборот, пугливо жаться в угол: но не выходит. Осознает. Условно рефлексирует, но как-то латентно: ни радости, ни пугливости не проявляя. Только: а, макароны. И ест. И глядит светло.
Только вот когда мне макароны-то сварганить?
В четверг не могла: у самой в груди все клокотало.
В пятницу - его жалко было: все-таки пятница, наконец.
В выходные не хочется портить эти, собственно, выходные.
Понедельник для него и без того день тяжелый.
Может, во вторник? Но до вторника еще - ого-го...

LI 5.09.15