Нина Григорьевна никогда не ошибалась, произнося слово "дом".
- Нина Григорьевна, ну вот, "дом" - то Вы правильно говорите.
- Дом - это мое, родное.
У Нины Григорьевны появилось это после инсульта: все буквы в словах она заменяла другими. И делала это системно: гласные подменяла гласными, согласные - согласными. Получался инопланетный язык.
- Нина Григорьевна, Вам надо заниматься.
- Мне некогда!
Чем больше она волновалась, тем ее инопланетный язык был ярче.
Я садилась на край ее кровати, и мы начинали:
- Ле-то, мо-ре, хо-ло-д, мо-ро-з.
Она нервничала и часто дышала. Я гладила ее по голове и волосам, мы с ней замедляли дыхание, надувая щеки, и продолжали дальше:
-Кот, дом, рот.
Обычно нас хватало на шесть-семь слов, потом она отворачивалась, измочаленная, как тапер после бессонной кабацкой ночи.
- Нина Григорьевна, Вы полУчите красный диплом.
- У меня уже есть один, - с ахеджаковской улыбкой на абсолютном русском ответила Нина Григорьевна.
До инсульта она была доцентом какой-то кафедры в бауманке.
- Значит, будет еще один. Нина Григорьевна, вы такая высокая, стройная, красивая.
- Я была раньше, как Вы, - она гладила меня по бедрам. - А теперь я похожа на старую швабру с пересохшей тряпкой.
- Нина Григорьевна, когда Вы волнуетесь, я Вас не понимаю. Скажите лучше: мо-ре, ле-то…

LI 5.09.15