В колонках играет - Slowdive

Ефросинья проснулась от того, что ей начали мешать свои ногти. Она встала, прошлепала босыми ступнями к умывальнику, попутно заметив по свечению костей, что полнолуние вот-вот настанет. Из рукомойника вместо воды посыпались муравьи. Она заглянула в чан, но там тоже плескалась масса муравьиных тел, которые не вползали и не выползали, а мельтешили, колеблясь и перекатываясь мелкими волнами. В задумчивости Ефросинья умылась и почистила зубы муравьями, налила их в кошачье ведро (и кошки столпились лакать), присела на старый дубовый табурет. Она ощупывала мыслями реальность, пытаясь найти в ней необычные детали, которые могли бы послужить ключом. Что-то – то ли мысль, то ли цвет, то ли колебание воздуха – не давалось ей в руки. И вдруг она поняла – это был звук! Кто-то стучался к ней в дверь – давно, громко, может быть, даже ногами. Верный страж – дверной колокольчик – почему-то молчал, а упорный стук продолжался сам по себе, отдаваясь прямо в сердце. Она пошла открывать и обнаружила, что дверей две. Поколебавшись, открыла одну из них, но заметила, что рядом остались еще две неоткрытые двери. Она открывала их одну за другой, и всякий раз рядом видела еще две двери, продолжающиеся зеркальным рядом, а стук не прекращался. Тогда Ефросинья вышла из окна и прошла по воздуху вокруг дома на высоте человеческого роста. Никого снаружи не было, но в доме сегодня оказалось в два раза больше обычного окон, лестниц и дверей. Окна, она заметила, делились на левосторонние и правосторонние, лестницы вели внутрь и наружу, а двери открывались к себе и от себя. Все это напоминало чередование вдохов и выдохов, и она поняла, что стук был стуком сердца, отчего нашла себя на крыше. Выше края черепицы торчали ветки рябины, Ефросинья заплела ветку за ветку, чтобы понять утром, вправду ли побывала на крыше. Вошла по воздуху обратно в окно, увидела в кровати вторую лежащую Ефросинью, притулилась рядом с краешку, но догадалась, что стук так и не прекратился. «Фросиня, открой мне скорее!» - взывала соседка. Наскоро вспоминая свое имя, запахиваясь в халаты и березовые рубашки, она побежала по все удлиняющемуся коридору, к двери, потом вдруг очнулась, увидев, что в окна светит бледное утро, вскочила с постели и открыла, наконец, соседке.


(с)